куэйл проснулся - и сразу захотел на марс. "чудесные долины... побродить бы по ним..." - с завистливой тоской подумал он. он почти что чувствовал обволакивающее присутствие того, другого мира, который видели только секретные агенты да высшие правительственные чины. куда там клерку... нет, это невозможно.
- ты собираешься вставать? - сонно пробормотала кирстен с обычной злобной раздражительностью. - свари кофе.
- хорошо, - сказал дуглас куэйл и босиком прошлепал из спальни на кухню. там он поставил кофе, уселся за столик, достал маленькую жестянку диновского нюхательного и резко втянул в себя воздух. острая смесь защипала в носу, обожгла уголки рта, но куэйл продолжал вдыхать; это пробуждало его и приводило ночные фантазии и тайные мечты к некому подобию рациональности.
я добьюсь, твердил себе куэйл. я попаду на марс.
конечно, это неосуществимо, и он постоянно осознавал иллюзорность своего желания, даже во сне. дневной свет, копошение жены, расчесывающей волосы перед зеркалом, - все сговорилось поставить его на место, напомнить ему, кто он такой. самый обыкновенный мелкий служащий, горько сказал себе куэйл. кирстен напоминала об этом по крайней мере раз в день, и он ее не винил; дело жены возвращать мужа на землю. на землю, подумал он и засмеялся. буквально выражаясь.
- чего ты там хихикаешь? - спросила кирстен, влетая на кухню в развевающемся розовом халатике. - небось, опять замечтался.
- да, - произнес он и уставился в окно, вниз, на оживленное движение, на маленькие деловитые фигурки людей, спешащих на работу. скоро он будет среди них. как всегда.
- спорю, что о какой-нибудь шлюхе, - уничтожительно заметила кирстен.
- нет. о боге. боге войны. с изумительными кратерами, в глубинах которых прячутся всевозможные растения.
- послушай, - кирстен присела перед ним на корточки; резкость исчезла из ее голоса. - дно океана - нашего океана - намного, гораздо красивее. ты знаешь это; все это знают. достань жабро-костюмы, возьми неделю за свой счет, и поживем там в одном из круглогодичных курортов. мы еще к тому же... - она осеклась. - ты не слушаешь! а следовало бы. ты одержим своим марсом, своей навязчивой идеей. - ее голос поднялся до пронзительных нот. - боже милосердный, дуг, куда ты катишься?!
- на работу, - сказал он, поднимаясь на ноги, забыв про завтрак. - вот куда я качусь.
она пристально посмотрела на мужа.
- с каждым днем ты становишься все упрямее. куда это тебя приведет?
- на марс, - ответил он и достал из шкафа свежую рубашку.
выйдя из такси, дуглас куэйл пересек три набитые до отказа пешеходные ленты и подошел к современному привлекательному зданию. там он остановился, прямо среди дневной толчеи, и медленно прочитал мерцающую неоновую вывеску. он и раньше приглядывался к ней... но никогда не приближался. однако рано или поздно это должно было случиться...
"воспоминания, инк."
ответ на его мечту? но ведь иллюзия, даже самая убедительная, всегда остается не более чем иллюзией. по крайней мере объективно. а субъективно - совсем напротив...
так или иначе, его ждут. через пять минут встреча. набрав полную грудь чикагского воздуха вперемешку с копотью, он прошел через сверкающее многоцветье входа в приемную.
аккуратная симпатичная блондинка за столом приветливо улыбнулась.
- добрый день, мистер куэйл.
- да, - невнятно пробормотал он. - я хотел бы пройти курс воспоминаний. вы, очевидно, знаете.
секретарша сняла трубку видеофона.
- мистер макклейн, здесь мистер куэйл. можно ему заходить или еще рано?
- пст фрум-брум-грум, - зарокотало в трубке.
- пожалуйста, мистер куэйл, - сказала секретарша. - мистер макклейн ждет вас. направо, комната д.
после короткого замешательства он нашел нужную дверь. за необъятным столом из настоящего орехового дерева восседал радушного вида мужчина средних лет, в модном сером костюме из кожи марсианской лягушки. уже одна только одежда говорила куэйлу, что он попал по адресу.
- садитесь, дуглас, - пригласил макклейн, махнув пухлой рукой на кресло у стола. - итак, вы хотите побывать на марсе. превосходно.
куэйл сел.
- я не совсем уверен... - напряженно произнес он. - дело в том, что это стоит уйму денег, а в действительности я, похоже, ничего не получаю. ненамного дешевле настоящей поездки, подумал он.
- у вас будут ощутимые доказательства, - живо возразил макклейн. - все, что потребуется. вот, позвольте показать. - он выдвинул ящик и достал толстую папку. - корешок билета. - из папки появился квадратик прокомпостированного картона. - следовательно, вы ездили туда - и обратно. далее, открытки. - он извлек четыре цветные стереооткрытки и разложил их перед куэйлом. - пленка. снимки марсианских достопримечательностей, которые вы делали взятой напрокат камерой. имена встреченных там людей. плюс на две сотни сувениров; вы получите их - с марса - в следующем месяце. ну и паспорт, почтовая квитанция и т.д. - он взглянул на куэйла. - не беспокойтесь, вы будете уверены, что побывали там. вы не запомните меня, не запомните свой визит. но мы гарантируем, что для вас это будет самое настоящее путешествие. полные две недели воспоминаний, вплоть до мельчайших подробностей. посудите сами: вы не секретный агент интерплана, а иначе вам на марс не попасть. лишь с нашей помощью вы осуществите свою заветную мечту. и учтите: когда бы вы ни усомнились в достоверности воспоминаний, можете вернуться к нам и сполна получить свои деньги.
- неужели наложенная память столь прочна? - спросил куэйл.
- лучше настоящей, сэр, - заверил макклейн. - побывай вы действительно на марсе в качестве агента интерплана, многое бы уже забылось. мы же обеспечиваем такие устойчивые воспоминания, что не потускнеет ни одна деталь. это творение опытных специалистов, экспертов, людей, которые провели на марсе долгие годы. и в каждом случае мы все тщательно проверяем. причем ваша мечта имеет достаточно вещественную основу; выбери вы плутон или захоти вы стать императором лиги внутренних планет, у нас бы возникло гораздо больше трудностей... и соответственно значительно возросла бы плата.
- хорошо, - решил куэйл и потянулся за бумажником. - если нет другого пути, придется довольствоваться...
- не надо так говорить! - возмущенно воскликнул макклейн. - вы думаете, что вам подсовывают второсортный товар? естественная память, со всеми ее неточностями, искажениями и провалами - вот второсортный товар!
он взял деньги и нажал кнопку на селекторе.
- что же, мистер куэйл, - мягко проговорил он, когда в открывшуюся дверь вошли двое коренастых мужчин, - желаю секретному агенту счастливого пути на марс.
макклейн поднялся и вышел из-за стола, чтобы пожать вспотевшую ладонь куэйла.
- хотя, собственно, ваше путешествие уже завершилось. сегодня в шестнадцать тридцать вы... гмм... прибудете на землю. такси отвезет вас домой, и, как я говорил, вы никогда не вспомните меня или свой визит к нам. вы забудете даже, что слышали о нашем существовании.
от волнения у куэйла пересохло во рту. на нетвердых ногах он вышел вслед за двумя техниками из кабинета.
"неужели я искренне буду полагать, что слетал на марс? - думал он. - что сумел осуществить заветную мечту всей жизни!"
им овладело какое-то зудящее предчувствие недоброго... оставалось только ждать.
селектор на столе макклейна загудел, и раздался спокойный мужской голос:
- мистер куэйл под наркозом, сэр. разрешите начинать или вы будете присутствовать лично?
- начинайте, лоу, - бросил макклейн. - это самый обычный случай; не должно быть никаких осложнений.
имплантацию искусственной памяти о путешествии на другие планеты приходилось делать с монотонной регулярностью. за месяц, прикинул он с кислой миной, около двадцати раз. эрзац-путешествия буквально стали нашим хлебом.
- хорошо, мистер макклейн, - ответил лоу, и селектор замолчал.
открыв большой шкаф, макклейн покопался и вытащил два пакета: пакет n_3 - "путешествие на марс" - и пакет n_62 - "секретный агент интерплана". он вернулся за стол, удобно устроился в кресле и вывалил содержимое пакетов: предметы, которые предстояло поместить в квартиру куэйла, пока тот находится без сознания.
пистолет за одну кредитку, самый дорогой пункт в нашем списке, иронично отметил макклейн. крошечный передатчик, который следует проглотить в случае провала агента... кодовая книга, поразительно напоминающая настоящую... всякая мелочь, не имеющая сама по себе существенного значения, но неразрывно связанная с воображаемым путешествием: половинка древней серебряной монеты достоинством в 50 центов, пара неправильно записанных стихов джона донна, каждый на отдельном листке папиросной бумаги, ложка из нержавеющей стали с выгравированной надписью "собственность марсианского поселения", телефонное подслушивающее устройство, которое...
загудел селектор.
- простите за беспокойство, мистер макклейн, но происходит что-то непонятное. пожалуй, вам лучше все-таки прийти. куэйл все еще под наркозом, хорошо отреагировал на наркидрин. но...
- иду.
почувствовав тревогу, макклейн вышел из кабинета и поспешил в лабораторию.
дуглас куэйл лежал на кровати с прикрытыми глазами, медленно и регулярно дыша. казалось, он осознает - но лишь очень смутно - присутствие двух техников и появившегося макклейна.
- нет места для внедрения ложной памяти? - раздраженно спросил макклейн. - найдите соответствующий участок и сотрите. он работает в бюро эмиграции и как всякий государственный служащий, безусловно, две недели отдыхал. замените одни воспоминания на другие, вот и все.
- наша проблема, к сожалению, не в этом, - обиженно сказал лоу и, склонившись над постелью, обратился к куэйлу:
- расскажите мистеру макклейну то, что рассказали нам. слушайте внимательно, - добавил он, повернувшись к шефу.
серо-зеленые глаза лежащего человека остановились на лице макклейна. взгляд стал стальным, - поежившись, отметил макклейн, - жестким, безжалостным, засветился холодным огнем.
- что вам еще нужно? - с ненавистью процедил куэйл. - вы развалили мою "легенду". убирайтесь отсюда, пока я с вами не расправился. - его взгляд прожег макклейна насквозь. - особенно вы... вы руководитель этой операции!
- как долго вы находились на марсе? - спросил лоу.
- месяц, - резко ответил куэйл.
- ваша цель?
бледные губы искривились.
- агент интерплана. зачем повторять? разве вы не записывали? оставьте меня в покое.
он закрыл глаза; обжигающее сияние исчезло - макклейн почувствовал волну мгновенного облегчения.
- крепкий орешек, - тихо заметил лоу.
- ничего, - отозвался макклейн. - когда мы снова сотрем его память, он станет кротким, как ягненок... так вот почему вы так отчаянно стремились на марс, - обратился он к куэйлу.
- я никогда не стремился на марс, - не открывая глаз, проговорил куэйл. - мне приказали. разумеется, было интересно... у вас тут настоящая сыворотка правды; я вспоминаю вещи, о которых и понятия не имел. - он замолчал и погрузился в раздумье. - любопытно, моя жена, кирстен... тоже человек интерплана? следит, чтобы я случайно не обрел память? не удивительно, что ей так не нравилось мое желание. на его лице возникла и тут же пропала понимающая улыбка.
- пожалуйста, поверьте, мистер куэйл, мы натолкнулись на это совершенно неумышленно, - просительно сказал макклейн. - в процессе работы...
- я верю вам, - произнес куэйл. он казался очень уставшим; наркотик действовал все сильнее. - что я плел про свою поездку? - едва слышно пробормотал он. - марс? не припомню - хотя с удовольствием побывал бы. а кто нет? но я... всего лишь ничтожный клерк...
лоу выпрямился и обратился к своему начальнику:
- он хочет иметь фальшивую память о путешествии, которое совершил на самом деле. и фальшивое обоснование, которое является настоящим. под воздействием наркидрина он говорит правду и отчетливо помнит все подробности. очевидно, в правительственной военной лаборатории стерли сознательную память о действительных событиях. сохранились только смутные ассоциации; марс и деятельность шпиона связываются для него с чем-то значительным. этого они стереть не смогли; это не воспоминание, а присущее ему желание, из которого, безусловно он и вызвался на выполнение задания.
- что нам делать? - спросил другой техник, килер. - наложить фальшивую память на настоящую? трудно предсказать результат; что-то останется, и путаница сведет его с ума. ему придется жить с двумя противоположными воспоминаниями одновременно: что он был на марсе и что не был. что он действительно агент интерплана и что это нами имплантированная фальшивка... дело очень щекотливое.
- согласен, - сказал макклейн. ему в голову пришла мысль. - что он запомнит, выйдя из-под наркоза?
- теперь, вероятно, у него останутся смутные отрывочные воспоминания о настоящей поездке, - ответил лоу. - и скорее всего, он будет сильно сомневаться в их реальности; решит, что это наша ошибка. ведь он запомнит свой визит - если, конечно, вы не прикажете это стереть.
- чем меньше мы будем с ним что-то делать, тем лучше, - заявил макклейн. - и так нам чертовски не повезло - нарваться на агента интерплана и разбить его легенду! причем такую хорошую, что он сам не знает, кто он такой... вернем ему половину платы.
- половину? почему половину?
- на мой взгляд, это неплохой компромисс, - грустно улыбнулся макклейн.
сидя в такси, которое несло его домой в жилой район чикаго, дуглас куэйл блаженно улыбался. как приятно вернуться на землю!
месячное пребывание на марсе уже начало тускнеть в его памяти. остались лишь картины зияющих кратеров, изломанных скал и самого движения. мир пыли, где мало что происходит, где значительную часть дня надо проводить за проверкой и перепроверкой портативного кислородного питания. и скудные проявления жизни - невзрачные серо-бурые кактусы и пузырчатые черви.
кстати, он ведь привез несколько образчиков марсианской фауны; протащил их через таможню. в конце концов они не представляют никакой опасности; им не выжить в густой атмосфере земли.
куэйл полез в карман за коробочкой с марсианскими червями...
и вместо нее нашел конверт.
к своему удивлению, он обнаружил в конверте пятьсот семьдесят кредиток мелкими бумажками.
вместе с деньгами выскользнула записка: "возвращаем половину платы. макклейн". и дата. сегодняшняя.
- воспоминания, - произнес вслух куэйл.
- какие воспоминания, сэр или мадам? - почтительно поинтересовался робот-водитель.
- у вас есть телефонная книга? - спросил куэйл.
- разумеется, сэр или мадам.
- вот... - пробормотал куэйл, пролистав страницы. он ощутил страх, леденящий душу страх. - я передумал ехать домой. отвезите меня в "воспоминания, инк."
такси развернулось и помчалось в обратном направлении.
- можно позвонить?
- сделайте одолжение, - сказал робот-водитель и открыл нишу с блестящим цветным видеофоном.
куэйл набрал домашний номер и через несколько секунд предстал перед миниатюрным, но неприятно реалистичным изображением жены.
- я был на марсе, - сообщил он.
- ты пьян! - ее губы презрительно скривились. - или еще похуже.
- ей богу!
- когда?
- не знаю. - куэйл пришел в замешательство. - наверное, наложение памяти. только мне она не привилась.
- ты все-таки пьян, - уничтожающе процедила кирстен и бросила трубку.
куэйл медленно отодвинул видеофон, чувствуя, как к лицу приливает кровь.
и всегда один тон, горько сказал он себе. всегда грубость, как будто она знает все, а я ничего. господи, что за жизнь!..
вскоре такси остановилось перед современным, очень привлекательным зданием, над которым мигала красочная неоновая вывеска "воспоминания, инк."
секретарша, деловитая и собранная, чуть не раскрыла рот от удивления, но тут же взяла себя в руки.
- о, мистер куэйл! - нервно улыбнулась она. - вы что-то забыли?
- остаток моих денег, - сухо ответил он.
- денег? - секретарша мастерски разыграла непонимание. - по-моему, вы ошибаетесь, мистер куэйл. вы действительно приходили консультироваться, но... - она пожала плечами. - мы не оказали вам никаких услуг.
- я все помню, мисс, - отчеканил куэйл. - свое письмо в вашу фирму, свой визит к вам, разговор с мистером макклейном. помню двух техников, которые мной занимались.
неудивительно, что фирма вернула половину платы. ложная память "поездки на марс" не привилась. или по меньшей мере привилась не полностью, не в такой степени, как ему гарантировали.
- мистер куэйл, - урезонивающе сказала девушка. - несмотря на то, что вы мелкий служащий, вы очень привлекательный мужчина, и злость вам не к лицу. если желаете, я могу позволить вам... гм... пригласить меня на вечер...
куэйл пришел в бешенство.
- я помню вас! - заорал он. - и помню обещания мистера макклейна, что, если я не забуду посещение вашей компании, мне полностью вернут деньги. где этот макклейн?!
через некоторое время он снова оказался за необъятным столом из орехового дерева, на том же месте, где сидел пару часов назад.
- ну и техника у вас! - язвительно сказал куэйл. его разочарование - и возмущение - не знало границ. - моя так называемая "память" о путешествии на марс в качестве тайного агента интерплана урывочная и полна противоречий. к тому же я отчетливо помню нашу сделку... нет, мне положительно надо обратиться с жалобой в коммерческое бюро.
он кипел негодованием; горькое ощущение, что его обманули, захлестнуло куэйла и пересилило обычную его неприязнь к подобным разбирательствам.
хмуро насупившись, макклейн проговорил:
- мы сдаемся, куэйл. вы получите свои деньги. я полностью признаю тот факт, что мы ничего для вас не сделали.
- вы даже не обеспечили меня "доказательствами" пребывания на марсе, - обвиняюще продолжал куэйл. - вся ваша болтовня - лишь пускание пыли в глаза. никаких билетов. никаких открыток. никакого паспорта. никаких...
- послушайте, куэйл, - перебил макклейн. - я мог бы объяснить вам... - он замолчал. - нет. не надо. - он нажал кнопку на селекторе. - ширли, выпишите, пожалуйста, чек дугласу куэйлу на пятьсот семьдесят кредиток.
через минуту секретарша принесла чек, положила его перед макклейном и исчезла, оставив двух мужчин испепелять друг друга взглядами...
- позвольте дать вам совет, - молвил макклейн, подписав чек. - не обсуждайте ни с кем вашу недавнюю посадку на марс.
- какую поездку?
- ну, ту поездку, которую вы частично помните, - уклончиво ответил макклейн. - ведите себя так, словно ничего и не было. и не задавайте мне вопросов. просто послушайтесь моего совета; так будет лучше для нас всех. - макклейн обнаружил, что он сильно вспотел. - простите, меня ждут дела, другие клиенты...
он встал и проводил куэйла до выхода.
- у фирмы, которая так выполняет свою работу, не должно быть никаких клиентов! - сказал куэйл и хлопнул дверью.
сидя в такси, куэйл мысленно формулировал жалобу в коммерческое бюро. безусловно, его долг предупредить людей, каково истинное лицо фирмы "воспоминания, инк."
придя домой, он устроился за портативной машинкой, открыл ящик стола и стал рыться в поисках копировальной бумаги. и заметил маленькую, знакомого вида коробку. коробку, куда аккуратно положил на марсе некоторые разновидности местной фауны и которую потом незаконно провез через таможню.
открыв коробку, куэйл недоверчиво уставился на шесть дохлых пузырчатых червей и кое-какие одноклеточные организмы, служившие им пищей. все высохло, покрылось пылью, но без труда поддавалось узнаванию; целый день он тогда переворачивал тяжелые серые валуны, знакомясь с новым для себя увлекательным миром.
"но я не был на марсе!" - осознал он.
хотя, с другой стороны...
в дверях появилась кирстен, держа в обеих руках объемистые хозяйственные сумки.
- ты чего дома среди рабочего дня?!
голос ее, как всегда, звучал гневно-вызывающе.
- ездил я на марс или нет? - спросил куэйл.
- конечно, нет. уж ты бы запомнил, надо полагать.
- мне кажется, ездил, - растерянно проговорил он. - и в то же время кажется, что нет.
- реши в конце концов.
- но как?! - простонал куэйл. - я помню два набора фактов, но не знаю, какой из них настоящий? можно мне положиться на тебя? ведь с тобой они ничего не делали!
- дуг, если ты сейчас же не возьмешь себя в руки, все кончено, - равнодушно бросила она. - я собираюсь тебя оставить.
- я попал в беду. - голос его звучал хрипло и беспомощно. - может быть, я схожу с ума. надеюсь, что нет, но... может быть. по крайней мере это бы все объяснило.
поставив сумки, кирстен подошла к шкафу и достала пальто.
- я не шучу, - тихо произнесла она, оделась и вернулась к двери. - позвоню тебе на днях. прощай, дуг.
- погоди! - взмолился куэйл. - скажи мне только: был я на марсе или нет?!
дверь закрылась. его жена ушла. наконец.
- вот и все, - раздался голос сзади. - а теперь, куэйл, поднимите руки и медленно повернитесь.
на него смотрел вооруженный человек в темно-фиолетовой форме интерпланетного полицейского управления. и этот человек казался куэйлу удивительно знакомым. где-то он его видел...
- итак, вы вспомнили свое путешествие на марс, - констатировал полицейский. - нам известны все ваши действия и все мысли, в частности некоторые ваши мысли по пути домой из фирмы "воспоминания, инк." информацию передает телепатопередатчик в вашем мозге, - пояснил он.
телепатический передатчик, использование живой протоплазмы, найденной на луне! куэйла передернуло от отвращения. там, в глубинах его собственного мозга, живет нечто, питаясь его клетками. питаясь и подслушивая. но, как ни мерзко, это, наверное, правда. о грязных методах интерплана писали даже в газетах.
- при чем тут я? - хрипло выдавил куэйл. что он сделал - или подумал? и какая тут связь с "воспоминаниями, инк."?
- в сущности, никакой связи с компанией нет, - сказал полицейский. - это дело строго между нами. он постучал себя по уху, и куэйл заметил маленький белый наушничек. - между прочим, я до сих пор слушаю все ваши мысли. так что должен предупредить: то, что вы думаете, может быть использовано против вас. - он улыбнулся. - впрочем, сейчас это не имеет значения. своими словами и мыслями вы уже приговорили себя. к сожалению, под воздействием наркидрина вы кое-что поведали техникам и владельцу фирмы: куда вас посылали, кто и что вы там делали. они испуганы. они проклинают ту минуту, когда увидели вас. и не без оснований, - задумчиво добавил он.
- я никуда не ездил, - возразил куэйл. - это ложная память, неудачно имплантированная техниками макклейна!
но потом он подумал о коробке в ящике стола; с каким трудом искал он марсианских червей! память казалась настоящей. и коробка - она наверняка настоящая. если ее не подсунул макклейн. может быть, это одно из "доказательств", о которых он так многословно распространялся.
мои воспоминания о поездке на марс, подумал куэйл, не могут убедить меня самого, но, к сожалению, убедили интерплан. там полагают, что я действительно побывал на марсе, и уверены, что я по крайней мере частично это осознаю.
- мы знаем не только о вашем пребывании на марсе, - согласился с его мыслями полицейский, - но и то, что вы помните достаточно, чтобы являть для нас угрозу. снова стирать вашу память бессмысленно, потому что вы просто-напросто придете к ним опять, и все повторится сначала. сделать что-то с макклейном и его фирмой мы не имеем права. кроме того, макклейн не совершил никакого преступления. как, строго говоря, и вы. мы прекрасно понимаем, что вы обратились к ним не умышленно; вас толкала обычная тяга заурядных людей к приключениям. - полицейский на миг замолчал. - к несчастью, вы не заурядный человек; у вас было вполне достаточно приключений. меньше всего на свете вы нуждались в услугах "воспоминаний, инк.". не могло быть ничего хуже для вас и для нас. и между прочим, для макклейна.
- почему же это я являю для вас угрозу, если помню свое путешествие - предполагаемое путешествие! - и что я там делал?
- потому что, - ответил агент интерплана, - то, что вы там делали, далеко не соответствует нашему публичному облику "защитника-благодетеля". вы выполняли особое задание. и все это неминуемо всплывет - благодаря наркидрину. коробка с мертвыми червями полгода лежит в ящике, с самого вашего возвращения. и ни разу вы не проявили ни малейшего любопытства. мы даже не знали о ее существовании, пока вы не вспомнили о ней по пути домой. нам пришлось действовать.
откуда-то из укрытия появился второй человек в форме интерплана; они тихо между собой заговорили. куэйл лихорадочно соображал. теперь он помнил больше - полицейский не ошибался относительно наркидрина. вероятно, они - интерплан - сами его использовали. вероятно? да наверняка! он лично видел, как они вводили наркотик заключенному. где это могло быть?.. на земле? нет, скорее на луне, решил куэйл, видя новые и новые картины, возникающие из глубин его поврежденной, но быстро восстанавливающейся памяти.
он вспомнил и еще кое-что. цель задания.
не удивительно, что они стерли его память.
- о, боже! - отчетливо сказал первый полицейский, поймав мысли куэйла. - произошло самое ужасное. - он подошел к куэйлу и направил оружие. - нам придется убить вас. немедленно.
- почему немедленно? - заметно нервничая, спросил второй агент. - отвезем его в пью-йорк, в штаб-квартиру, и пусть там...
- он знает, почему немедленно.
первый полицейский тоже сильно нервничал, но совсем по другой причине. память вернулась к куэйлу полностью, и он отлично понимал его напряженность.
- на марсе, - хрипло проговорил куэйл, - я убил человека. пройдя через пятнадцать телохранителей. вооруженных.
пять лет готовил его интерплан к этому заданию. он был профессиональным убийцей. он знал, как расправиться с врагом... и тот, с наушником, понимал это.
если действовать быстро...
револьвер выстрелил. но куэйл уже скользнул вбок, молниеносно срубил вооруженного агента и в тот же миг взял на мушку второго, растерянного полицейского.
- уловил мои мысли, - произнес куэйл, пытаясь отдышаться. - но я все-таки сделал то, что хотел.
- он не будет стрелять, сэм, - прохрипел упавший агент. - он ведь понимает, что ему конец. сдавайся, куэйл. - кривясь от боли, полицейский поднялся на ноги. - оружие. ты не станешь им пользоваться. а если отдашь, я обещаю не убивать тебя. пускай решает начальство. возможно, они снова сотрут твою память; не знаю.
сжимая револьвер, куэйл бросился из квартиры. если станете меня преследовать, я убью вас, подумал куэйл. так что не советую.
его не преследовали. очевидно, полицейские уловили его мысли и решили не рисковать. он уцелел - на время. но что дальше?
куэйл влился в толпу пешеходов. голова его раскалывалась. но он по крайней мере спасся от смерти. еще чуть-чуть, и его застрелили бы в собственной квартире.
рано или поздно они это сделают. когда найдут. а с передатчиком внутри на это не понадобится много времени.
ирония судьбы... он получил все, о чем мечтал, что просил у компании "воспоминания, инк.": приключения, подвиги, операции интерплана, тайное и опасное путешествие на марс, где ставкой была сама жизнь... хорошо, когда такое - всего лишь воспоминания.
куэйл сидел в парке, на лавочке, бездумно наблюдая за стайкой "нахалят" - привезенных с лун марса полуптиц, способных даже в высокой гравитации земли к свободному парению.
может быть, я смогу вернуться на марс, размышлял он. но что тогда? на марсе будет еще хуже. политическая организация, руководителя которой он ликвидировал, засечет его в первую же секунду. вдобавок к интерплану еще и они.
интересно, мои мысли слышны?.. прямая дорожка к сумасшествию: сидеть в одиночестве и представлять, как смыкается кольцо преследователей... куэйл поежился, поднялся на ноги, бесцельно побрел, засунув руки глубоко в карманы. куда бы я ни пошел, вы всегда будете со мной. пока я ношу в голове это дьявольское устройство.
давайте договоримся, думал он - для себя и для них. наложите мне снова фальшивую память, что я жил серой скучной жизнью и никогда не был на марсе, никогда не держал в руках оружия и не видел вблизи интерплановскую форму.
- вам уже объяснили, - произнес голос в голове. - это будет недостаточно.
куэйл застыл на месте.
- мы уже поддерживали с вами связь подобным образом, - продолжал голос. - на марсе, когда вы были нашим оперативным работником. и вот теперь пришлось снова. где вы находитесь?
- шагаю к смерти. от ваших пуль. откуда вам известно, что этого недостаточно?
- если вам имплантировать комплект воспоминаний среднего человека, вы почувствуете... беспокойство. и неминуемо обратитесь к макклейну или его конкурентам.
- можно дать мне не обычные воспоминания, а что-нибудь более яркое, - предложил куэйл. - то, что утолит мою жажду. я мечтал стать агентом интерплана - поэтому-то вы сперва и обратили на меня внимание. надо найти замену - равную замену. например, что я был богатейшим человеком на земле, но пожертвовал все деньги на культуру и образование. или что я - знаменитый исследователь космоса. что-нибудь в этом духе.
молчание.
- попробуйте, - отчаянно взмолился куэйл. - привлеките ваших блестящих военных психологов, раскройте мое заветное чаянье... женщины! - выпалил он. - тысячи женщин, как у дон жуана. эдакий межпланетный повеса - любовница в каждом городе земли, луны и марса. только я все это бросил - надоело... ну, пожалуйста!
- и вы добровольно сдадитесь? - спросил голос внутри головы. - если мы согласимся на такое решение? если оно возможно?
- да, - ответил он после короткого колебания. - я рискну, надеясь, что вы попросту меня не убьете.
- что ж, мы рассмотрим ваше предложение. но если не получится, если ваша истинная память снова начнет пробиваться... - голос сделал паузу. - вас придется ликвидировать. ну, куэйл, все еще хотите попытаться?
- да, - решил он. потому что альтернативной была немедленная смерть. так по крайней мере ему представлялся шанс.
- явитесь в штаб-квартиру в нью-йорке, двенадцатый этаж. мы сразу же примемся за работу и попробуем определить вашу подлинную и абсолютную мечту. потом привезем вас в "воспоминания, инк.". и - удачи! мы в долгу перед вами; вы были хорошим орудием.
в голосе не звучало никакой угрозы. они - организация - скорее испытывали к нему симпатию.
- спасибо, - сказал куэйл. и отправился искать такси.

- у вас самые интересные фантазии, мистер куэйл, - заявил пожилой психолог с суровым лицом. - вероятно, сознательно вы не отдаете себе отчета в таком желании. даже не мечтаете и не предполагаете о нем; так часто бывает. надеюсь, вы не очень огорчитесь, когда узнаете правду.
- лучше ему не огорчаться, - отрывисто пролаял старший полицейский офицер. - если не хочет получить пулю.
- в отличие от желания стать тайным агентом, - невозмутимо продолжал психолог, - которое, вообще говоря, является продуктом зрелости и содержит некое рациональное зерно, ваша детская фантазия столь нелепа, что вы ее не осознаете. заключается она в следующем: вам девять лет, вы прогуливаетесь по какой-то сельской местности. прямо перед вами приземляется неизвестной конструкции космический корабль из иной звездной системы. корабль невидим для всех, кроме вас, мистер куэйл. его пассажиры - маленькие беспомощные существа, наподобие полевой мышки. однако они намереваются завоевать землю; десятки тысяч подобных кораблей немедленно отправятся в путь, как только этот передовой отряд даст "добро".
- надо полагать, я их останавливаю, - сказал куэйл, ощущая смесь увлеченности и презрения. - сокрушаю их в одиночку. вероятно, наступив ногой.
- нет, - терпеливо возразил психолог. - вы останавливаете вторжение, но не уничтожая, а выказывая сострадание и доброту, хотя путем телепатии - их способ общения - узнали, зачем они прилетели. им никогда не встречались такие гуманные черты в разумных существах, и, чтобы показать, как высоко они это ценят, они заключают с вами договор.
- пока я живу, земля в безопасности! - догадался куэйл.
- совершенно верно. - психолог обратился к офицеру интерплана. - эта мечта полностью соответствует его личности, несмотря на деланную иронию.
- таким образом, одним своим существованием я спасаю землю от покорения, - проговорил куэйл, чувствуя растушую волну удовольствия. - значит, я являюсь самым важным, самым значительным человеком на земле! и пальцем не шевеля!
- да, сэр, - подтвердил психолог. - это краеугольный камень вашей психики. детская мечта всей жизни, в которой без помощи наркотиков и глубокой терапии вы никогда бы себе не признались. но она всегда была в вас; ушла в подсознание, но не исчезла.
старший полицейский офицер повернулся к напряженно слушавшему макклейну.
- вы можете, имплантировать подобную лжепамять?
- мы в состоянии реализовать любую фантазию, - ответил макклейн. - по правде говоря, мне доводилось слышать истории куда почище этой. через двадцать четыре часа он не будет хотеть спасти землю; он будет искренне верить, что является спасителем человечества.
- в таком случае приступайте к работе, - велел офицер. - мы предварительно уже стерли его память о поездке на марс.
- о какой поездке на марс? - спросил куэйл.
ему никто не ответил.
вскоре все спустились вниз. куэйл, макклейн и старший офицер сели в машину и отправились в чикаго, в "воспоминания, инк.".
- и постарайтесь на сей раз не допускать ошибок, - многозначительно посоветовал полицейский.
- все пойдет как по маслу, - промямлил макклейн, обильно потея. - ничего общего с марсом или интерпланом... надо же, голыми руками остановить вторжение с иной звездной системы. - он покачал головой. - чего только не выдумают дети... причем милосердием, а не силой. оригинально. - он промокнул лоб полотняным платком.
все промолчали.
- это даже трогательно, - добавил макклейн.
- но самонадеянно, - непреклонно отрезал офицер. - так как после его смерти вторжение все-таки состоится. самая грандиозная мания, которую я встречал. - он окинул куэйла неодобрительным взглядом. - подумать только, что такой человек получал у нас зарплату.
наконец они достигли чикаго, прибыли в "воспоминания, инк." и сдали куэйла на попечение лоу и килера. потом макклейн, полицейский офицер и секретарша ширли вернулись в кабинет. ждать.
- приготовить для него пакет? - спросила ширли.
- да, конечно. комбинация пакетов 81, 20 и 6. - из большого шкафа макклейн достал соответствующие пакеты и отнес их к столу. - из пакета 81 - волшебная врачевательная палочка, подаренная клиенту - то есть в данном случае мистеру куэйлу - инопланетянами. знак их признательности.
- она работает? - живо поинтересовался офицер.
- работала когда-то. но он... гм... видите ли, давно израсходовал ее магическую силу, целя налево и направо. - макклейн хохотнул и открыл пакет n_20. - благодарность от генерального секретаря оон. за спасение земли. и из пакета n_6...
- записка, - подсказала ширли. - на непонятном языке...
- ...где пришельцы сообщают, кто они такие и откуда явились, - подхватил макклейн. - включая подробную звездную карту с изображением маршрута их полета. разумеется, все на их языке, так что прочесть невозможно. но он помнит, как они читали... это надо отвезти в квартиру куэйла, - сказал он полицейскому офицеру. - чтобы он их нашел. и подтвердил свои фантазии.
загудел селектор.
- мистер макклейн, простите, что беспокою вас. - это был голос лоу. макклейн замер, узнав его; замер и окаменел. - тут что-то происходит. пожалуй, лучше вам прийти. как и в прошлый раз, куэйл хорошо отреагировал на наркидрин. но...
макклейн сорвался с места.
дуглас куэйл лежал на кровати с прикрытыми глазами, медленно и регулярно дыша, смутно осознавая присутствие посторонних.
- мы начали его расспрашивать, - произнес лоу с побелевшим от ужаса лицом. - нам необходимо было точно определить место для наложения лжепамяти. и вот...
- они велели мне молчать, - пробормотал куэйл слабым голосом. - я и помнить-то не должен был. но как можно забыть такое?
да, такое трудно сделать, подумал макклейн. но тебе удавалось - до сих пор.
- мне подарили в благодарность документ, на их языке, - шептал куэйл. - он спрятан у меня дома; я покажу вам.
- советую не убивать его, - сказал макклейн вошедшему офицеру. - иначе они вернутся...
- и невидимую волшебную палочку-уничтожительницу, - продолжал бормотать куэйл. - так я убил того человека на марсе, выполняя задание интерплана. она лежит в ящике стола, вместе с коробкой пузырчатых червей.
офицер молча повернулся и вышел из комнаты.
"все эти "вещественные доказательства" можно убрать на место, - подумал макклейн. - включая благодарность от генерального секретаря оон".
в конце концов...
скоро последует настоящая.

вот сокровище, и вот его хранитель. а вот белые кости тех, кто тщетно пытался присвоить это сокровище. но даже кости, разбросанные у ворот хранилища под ярким сводом небес, кажутся красивыми, потому что сокровище наделяет красотой все вокруг: и разбросанные кости, и мрачного хранителя.
сокровище находилось на маленькой планете у темно-красной звезды валзар. сама планетка чуть больше луны, об атмосфере и говорить не приходится. молчаливый, мертвый мир, вращающийся во тьме в миллиарде миль от своего остывающего солнца. когда-то очень давно здесь остановился путник. откуда он летел и куда, никому не ведомо. путник оставил на планете клад, и с тех пор он там и лежит, неменяющийся, вечный клад немыслимой ценности, охраняемый безликим металлическим стражем, который с железным терпением ждет возвращения своего хозяина.
бывали и те, кто хотел овладеть сокровищем. они приходили и, поговорив с хранителем, умирали...
на другой планете той же системы валзара двое людей, которых не обескуражила судьба предшественников, мечтали о кладе и строили планы его захвата. одного из них звали липеску - это был человек-гора с золотой бородой и руками-молотами, луженой глоткой и спиной, словно ствол тысячелетнего дуба. второго звали бользано - тонкий как лоза, с ярко-голубыми глазами, мгновенной реакцией и острым как лезвие умом. оба они не хотели умирать.
голос липеску громыхал, словно сталкивающиеся галактики. он обхватил пальцами кружку доброго черного эля и сказал:
- я отправляюсь завтра, бользано.
- компьютер готов?
- я ввел в него все, что только может спросить это чудовище, - прогремел великан. - будет полный порядок.
- а если нет? - спросил бользано, взглянув в голубые, непривычно бледные и неузнаваемо кроткие глаза гиганта. - если робот убьет тебя?
- я имел дело с роботами.
бользано рассмеялся.
- там вся равнина, друг мой, усыпана костями. и твои лягут рядом с ними. большие, могучие кости липеску. я хорошо это себе представляю.
- ты здорово меня ободряешь, дружище.
- я реалист.
липеску покачал головой.
- будь ты реалистом, - произнес он с расстановкой, - не полез бы в это дело. только фантазер способен на такое.
его огромная рука замерла в воздухе, потом упала на запястье бользано. тот дернулся от боли, когда липеску сжал пальцы.
- ты не отступишься? умри я - ты попытаешься еще раз?
- не отступлюсь, медведь ты этакий!
- в самом деле? я ведь знаю, ты трус, как все маленькие люди. увидишь, что я мертв, развернешься и рванешь со всех ног на другой край вселенной. нет?
- я использую твой опыт, твои ошибки, - с раздражением, звонко ответил бользано. - отпусти мою руку.
липеску ослабил хватку. бользано откинулся в кресле, потирая запястье, отхлебнул эля, потом улыбнулся своему партнеру, поднял кружку и произнес:
- за успех!
- да. за сокровище!
- и за долгую жизнь!
- для нас обоих! - прогудел великан.
- возможно, - сказал бользано. - возможно...
сомнения не покидали его. ферд бользано знал, что его компаньон хитер и что это хорошее, редкое сочетание - хитрость при столь могучем теле. но все же риск был велик. бользано не мог решить для себя, чего ему хотелось больше: чтобы липеску добыл сокровища с первой попытки и тем самым без риска обеспечил ему его долю или чтобы липеску погиб, после чего бользано пришлось бы рискнуть собственной жизнью. что лучше? треть сокровищ, не подвергаясь опасности, или все целиком за высшую ставку?
бользано был опытным игроком и прекрасно знал ответ. но все же одной осторожностью его характер не исчерпывался: порой ему до боли хотелось самому рискнуть жизнью на лишенной воздуха планете сокровищ.
липеску пойдет первым. таков уговор. бользано украл компьютер, передал его липеску, и тот должен сделать первую попытку. если она удастся, его доля будет вдвое больше доли бользано. если же он погибнет - наступит очередь бользано. странные партнеры, странные условия, но липеску отказывался договариваться по-другому, и ферд бользано не стал спорить со своим плечистым компаньоном. липеску хотел вернуться с сокровищем или не возвращаться совсем. середины не могло быть, в этом они оба были уверены.
бользано провел трудную ночь. его квартира в высоком светлом здании на берегу блистающего озера эрис была слишком удобным жилищем, чтобы покинуть ее без сожалений. липеску предпочитал жить в вонючих трущобах на южном берегу озера, и, расставшись на ночь, партнеры разошлись в разные стороны. бользано собрался было пригласить к себе какую-нибудь женщину, но передумал.
сон не приходил, и он уселся перед экраном телевектора, разглядывая процессию миров, проплывающих в пустоте перед ним, всматриваясь в зеленые, золотые и коричневые планеты. ближе к утру он решил еще раз просмотреть пленку о сокровище. ее больше века назад отснял октав мерлин, пролетая на высоте шестидесяти миль над маленькой безвоздушной планетой. сейчас кости мерлина белеют на равнине, но пленка сохранилась, и контрабандные копии стоят на черном рынке больших денег. острый глаз камеры увидел многое.
вот сокровище, а вот его хранитель. нестареющий, блестящий, величественный десятифутовый робот с угловатым прямоугольным туловищем и маленькой, похожей на человеческую головой, гладкой, без единого выступа. позади него ворота, открытые настежь, но все равно недоступные. а там дальше - сокровища, плоды мастерства тысяч миров, много-много лет назад оставленные здесь неизвестно почему.
не просто резные камни. не просто пошлые куски так называемого драгоценного металла. богатство заключалось не в самих материалах: последнему варвару не придет в голову переплавить их в мертвые слитки. здесь хранились филигранные статуэтки, казалось, живые и дышащие. гравюры на свинце, поражающие разум и останавливающие сердце. чудесные инталии на агате из мастерских с замороженных миров в полупарсеке от бесконечности. россыпь опалов, горящих внутренним светом, искусно соединенных в яркие ожерелья. спираль из радужного дерева. полоски из кости какого-то животного, изогнутые и вытянутые так, что их сплетение завораживало видениями пространства в ином измерении. поразительной красоты раковины, вырезанные одна в другой и уходящие в бесконечность. гладкие листья безымянных деревьев. отшлифованные камни с неизвестных берегов. ошеломляющая коллекция чудес, во всем своем великолепии хранящаяся на пятидесяти квадратных ярдах... за воротами.
грубые люди, которым чуждо понимание прекрасного, заплатили своими жизнями за попытки завладеть этими сокровищами. не надо большого ума, чтобы сообразить: коллекционеры с любой галактики отдадут все, только бы получить хотя бы малую их толику. не из золотых слитков складываются истинные сокровищницы, а из подобных вещей. не поддающихся копированию, почти бесценных...
охваченный лихорадкой, бользано взмок от волнения еще на середине пленки. когда же запись кончилась, он обмяк в кресле, совершенно опустошенный, потерявший последние силы.
пришла заря. серебряные луны упали вниз. по небу расплескалось красное солнце. бользано позволил себе заснуть на часок.
но только на часок...

они решили держать корабль на орбите в трех милях от лишенной воздуха планеты. старая информация не вызывала доверия, никто не мог сказать точно, каков радиус действия хранителя. если липеску повезет, бользано спустится и заберет его. а если погибнет - спустится и попытает счастья сам.
в скафандре гигант выглядел еще более громоздким. на его широкой груди был укреплен компьютер, дополнительный мозг, созданный людьми с такой же любовью, как и каждый предмет в сокровищнице. хранитель будет задавать вопросы, и компьютер поможет на них ответить. а бользано будет слушать. если его партнер ошибется, возможно, ошибка, поможет ему победить.
- ты меня слышишь? - спросил липеску.
- отлично слышу. вперед!
- куда ты меня торопишь? не дождешься моей смерти?
- ты настолько в себе не уверен? давай я пойду первым.
- балбес, - пробормотал липеску. - слушай меня внимательно. если я умру, то пусть моя смерть не будет бесполезной.
- какое это может иметь для тебя значение?
неуклюжая фигура в скафандре повернулась спиной. бользано не мог видеть лица партнера, но чувствовал, что липеску сердит.
- чего стоит жизнь? могу же я рискнуть в конце концов? - угрюмо произнес он.
- ради меня?
- ради себя, - ответил липеску. - я еще вернусь.
- тогда иди. робот уже ждет.
липеску подошел к шлюзу. минутой позже он уже оказался снаружи и заскользил вниз, словно человек-ракета с дюзами в ногах. бользано устроился у экрана и стал наблюдать. телевектор автоматически отыскал липеску как раз в тот момент, когда он, опустившись на столбе огня, совершил посадку примерно в миле от сокровищницы. липеску отцепил спускаемый аппарат и огромными шагами двинулся к хранителю.
бользано смотрел и слушал...
от телевектора не ускользала ни одна мелочь, что было на пользу бользано и тешило тщеславие липеску, который пожелал, чтобы каждый его шаг был запечатлен на пленке для будущих поколений. рядом с роботом липеску смотрелся необычно: черный безликий робот, приземистый и неподвижный, был выше его на три с лишним фута.
- отойди в сторону, - приказал липеску.
робот ответил. голос его удивительно походил на человеческий, хотя лишен был эмоциональной окраски:
- то, что я охраняю, не подлежит разграблению.
- я заявляю свои права на эти вещи.
- так поступали многие до тебя. но у них не было никаких прав. как и у тебя. я не могу пропустить тебя.
- испытай меня, - сказал липеску, - и ты узнаешь, имею я права или нет.
- войти может только мой хозяин.
- кто твой хозяин? я твой хозяин!
- мой хозяин тот, кто мной командует. но мной не может командовать человек, явивший мне свое невежество.
- тогда испытай меня, - потребовал липеску.
- неправильный ответ наказывается смертью.
- испытай меня!
- сокровище не принадлежит тебе.
- испытай меня и отойди в сторону.
- твои кости лягут рядом со всеми остальными.
- испытай меня! - настаивал липеску.
бользано наверху напряженно следил за происходящим. его худощавое тело сжалось в комок. сейчас может произойти все, что угодно. робот способен задавать вопросы похлеще, чем сфинкс эдипу.
он может потребовать доказательство какой-нибудь теоремы или перевод неизвестных слов. это они знали из сообщений о тех, кого постигла здесь злая участь. один лишь неправильный ответ - и мгновенная смерть.
вместе с липеску они перекопали все библиотеки планеты, впихнув в машину, как они надеялись, все возможные знания. это заняло больше месяца, даже с помощью многоступенчатых программ. маленький сияющий шар на груди липеску содержал бесконечное число ответов на бесконечное число вопросов.
внизу робот и человек молча изучали друг друга.
- дай определение широты, - наконец произнес хранитель.
- ты имеешь в виду географическую широту? - уточнил липеску.
бользано сжался от страха. этот идиот просит разъяснении! он умрет еще до начала испытания!
- дай определение широты.
липеску уверенно ответил:
- широтой называется угловое расстояние до точки на поверхности планеты к северу или к югу от экватора, если измерять его из центра планеты.
- что более созвучно, - спросил робот, - терция в миноре или шестая доля в мажоре?
наступила пауза. липеску абсолютно не разбирался в музыке, но компьютер должен ему помочь.
- терция в миноре, - ответил липеску.
без промедления робот выпалил следующий вопрос:
- назови все простые числа между 5237 и 7641.
липеску с легкостью принялся называть числа, и бользано, расслабившись, улыбнулся. все шло нормально. робот задавал вопросы, касающиеся только каких-нибудь фактов, словно брал их из учебника, и это не представляло для липеску никаких сложностей. после начального замешательства по поводу широты он, похоже, отвечал все уверенней и уверенней. бользано, сощурившись, взглянул на экран, туда, где за спиной робота в проеме ворот виднелись беспорядочные горы сокровищ, и подумал: "интересно, что мне достанется, когда липеску заберет свои две трети?"
- назови семь поэтов-трагиков элиффы, - сказал робот.
- домифар, халионис, слегг, хорк-секан...
- четырнадцать знаков зодиака, видимые с морниза, - потребовал робот.
- зубы, змеи, листья, водопад, пятно...
- что такое цветоножка?
- стебель отдельного цветка.
- сколько лет длилась осада ларрина?
- восемь.
- процитируй плач цветка в третьем канто "движущихся средств" сомнера.
- "мне больно, я плачу, я кричу, я умираю", - прогудел липеску.
- каковы различия между пестиком и тычинкой?
- тычинка это орган цветка, производящий пыльцу, пестик...
и так далее. вопрос за вопросом. робот не удовлетворился классическими тремя вопросами древних мифов. он задал дюжину, потом стал спрашивать дальше. с помощью шепчущего ответы бездонного источника знаний на груди липеску справлялся с любой проблемой безукоризненно. бользано старательно вел подсчет: его партнер блестяще разделался уже с семнадцатью вопросами. когда наконец робот признает поражение? когда он прекратит этот мрачный турнир и отступит в сторону?
робот задал восемнадцатый вопрос, на удивление простой. все, что он хотел, это формулировку теоремы пифагора. для этого липеску даже не нужен компьютер. он ответил сам, коротко, сжато и правильно. бользано испытал прилив гордости за своего партнера.
и тут робот убил липеску.
все произошло мгновенно. липеску ответил и стоял в ожидании очередного вопроса, однако вопросов больше не последовало. вместо этого на бронированном брюхе робота сдвинулась панель, и что-то яркое и гибкое метнулось, раскручиваясь, через десять футов, разделявших испытуемого и хранителя. это что-то рассекло липеску пополам и тут же исчезло из виду. туловище липеску завалилось набок. массивные ноги, прежде чем рухнуть, на какое-то мгновение неестественно застыли. одна нога дернулась, и все затихло.
совершенно ошарашенный происшедшим, бользано продолжал сидеть в кабине, сразу ставшей одинокой и чужой. его била дрожь. что случилось? липеску ответил правильно на все вопросы, и тем не менее робот убил его. почему? может, его партнер неправильно сформулировал теорему пифагора? нет. бользано слушал внимательно. ответ был безупречен, как и семнадцать предыдущих. видимо, робот потерял интерес к игре. сжульничал. он намеренно располосовал липеску, накатывая его за правильные ответы.
"могут ли роботы жульничать? - подумал бользано. - способны ли они на злонамеренность?" ни один из роботов, с которыми ему доводилось сталкиваться, не мог реагировать подобным образом. впрочем, этот робот мало походил на других.
сгорбившись, бользано долго сидел в кабине корабля. искушение стартовать с орбиты и отправиться домой, хоть и без добычи, но живым, не давало покоя. но сокровища манили... какой-то самоубийственный инстинкт заставлял медлить. словно сирена, робот зазывал его вниз.
"должен же быть какой-нибудь способ заставить робота повиноваться!" - подумал бользано, направляя свой маленький корабль к широкой пустой равнине. идея с компьютером была хороша во всех отношениях, кроме одного - она не сработала. точно никто ничего не знал, но считалось, что люди погибали, когда после нескольких верных ответов в конце концов отвечали неправильно. липеску же ответил правильно на все вопросы. и тем не менее он тоже мертв. вряд ли для робота отношение квадрата гипотенузы к сумме квадратов катетов было иным, чем для липеску.
какой же метод сработает?
тяжело шагая, он двигался по равнине, приближаясь к воротам и их хранителю. и пока он шел, в его мозгу зародилась идея.
он знал, что осужден на смерть собственной алчностью и только живость ума может спасти его от судьбы, постигшей липеску. обычная рациональность ему не поможет. одиссеево хитроумие - единственный путь к спасению.
бользано приблизился к роботу. вокруг валялись кости, а рядом с ним в луже крови лежало тело липеску. на огромной бездыханной груди покоился компьютер, но бользано сдержался: лучше обойтись без него. и чтобы зрелище искалеченного тела липеску не нарушало холодного течения его мыслей, он отвернулся.
наконец, бользано решился, но робот не проявлял к нему никакого интереса.
- отойди, - сказал бользано. - я пришел за сокровищем.
- тебе придется доказать свое право на него.
- что я должен сделать?
- представить истину, - сказал робот. - открыть душу. продемонстрировать понимание.
- я готов.
робот предложил первый вопрос:
- как называется выделительный механизм почки у позвоночных?
бользано задумался. о сути вопроса он не имел ни малейшего понятия. компьютер мог бы ему подсказать, но он на груди поверженного липеску. да и не в этом дело. робот хочет истину, душу и понимание, а все эти вещи далеко не всегда заключены в информации. липеску уже предлагал информацию, и теперь он мертв.
- лягушка в пруду кричит лазурным голосом, - сказал бользано.
наступило молчание. бользано следил за роботом, ожидая, что вот-вот отойдет панель на его брюхе и нечто блестящее и гибкое разрежет его пополам.
- во время войны собак на вандервере-9, - сказал наконец робот, - обороняющиеся колонисты выработали тридцать восемь догм неповиновения. процитируй третью, девятую, двадцать вторую и тридцать пятую.
бользано снова задумался. перед ним стоял чужой робот, творение неизвестных мастеров. как работал мозг его создателей? уважали ли они знания? ценили ли они факты ради самих фактов? или робот считает информацию бессмысленной и признает только нелогические процессы, такие, как вдохновение? липеску был логичен. теперь он лежит разрезанный пополам.
- живительно и освежающе действие боли, - ответил бользано.
- монастырь квайзон, - произнес робот, - был осажден 3 апреля 1582 года солдатами ода нобунага. какие мудрые слова изрек аббат?
бользано отреагировал легко и быстро:
- одиннадцать, сорок один, слон, объемистый. - последнее слово вырвалось у него невольно. слоны действительно бывают объемисты. вдруг это окажется фатальной ошибкой?
робот, похоже, не заметил оплошности. громко и гулко он задал следующий вопрос:
- каков процент кислорода в атмосфере мулдонара-7?
- клевета скора на расправу.
робот странно загудел и, лязгая широкими гусеницами, откатился на шесть футов влево. вход в сокровищницу был свободен.
- можешь войти, - сказал он.
сердце бользано подскочило. он выиграл! он получает приз!
все остальные проиграли, самый последний из них меньше часа назад, и их кости белеют на равнине у входа. они пытались состязаться с роботом, иногда давая правильные ответы, иногда нет, и все они мертвы. а он, бользано, жив!
произошло чудо. удача? хитрость? видимо, свою роль сыграло и то и другое. он сам видел, как человек дал восемнадцать правильных ответов и умер. значит, точность их не имеет для робота значения. а что же тогда? душа. понимание. истина.
очевидно, в случайных ответах может быть и то, и другое, и третье. где не помогало честное стремление, помогла насмешка. он поставил свою жизнь на бессмыслицу и сорвал главный приз.
шатаясь, бользано двинулся вперед, в хранилище. даже при такой маленькой силе тяжести ноги его, казалось, налились свинцом. напряжение не оставляло его, и он опустился на колени посреди сокровищ.
то, что зафиксировали пленки, и близко не могло сравниться с великолепием того, что лежало вокруг. в восхищении глядел бользано на крошечный диск размером не больше человеческого глаза, на котором мириады спиральных линий свивались и изгибались в узорах редкостной красоты. он задержал дыхание, всхлипывая от пронзившего его ощущения великолепия, когда на глаза ему попался сияющий мраморный шпиль, изогнутый таинственным образом. тут жук из какого-то матового материала, покоящийся на пьедестале из желтого нефрита. там ослепительная ткань с флуоресцирующим рисунком. а там... а вот там... а еще здесь...
вселенная стоит меньше...
придется не один раз сходить туда-сюда, прежде чем удастся перенести все на борт корабля. может, посадить корабль поближе к хранилищу? а вдруг, выйдя наружу, он потеряет приобретенное право на вход? вдруг придется снова добиваться этой победы? и примет ли робот его ответы так же охотно на этот раз?
придется рискнуть, решил бользано. его живой ум тут же выработал план. он возьмет с собой дюжину - нет, две дюжины - самых прекрасных изделий, столько, сколько сможет унести, не особенно затрудняясь, и вернется на корабль. затем поднимет его и посадит рядом с воротами. если робот не пустит его во второй раз, он просто улетит, прихватив то, что смог вынести. зачем лишний раз рисковать? а когда он продаст свою добычу и у него снова кончатся деньги, всегда можно будет вернуться и попытаться войти еще раз. в том, что за время его отсутствия никто не украдет сокровища, он не сомневался.
а теперь главное выбрать...
согнувшись, бользано принялся отбирать предметы помельче, которые легче будет продать. мраморный шпиль? слишком велик. а вот диск со спиралями обязательно, и жука, конечно, и эту маленькую статуэтку в пастельных тонах, и камеи с изображениями сцен, которых никогда не видел человеческий глаз, и это, и это, и это...
пульс его участился. взволнованно забилось сердце. он представил, как путешествует от планеты к планете, предлагая свой товар. коллекционеры, музеи, представители правительств, отталкивая друг друга, рвутся к его призам. он заставит их довести предложения до миллионных сумм и только потом продаст. и, конечно же, оставит себе один-два сувенира, а может, три или четыре - на память об этом его величайшем приключении.
а когда-нибудь, когда богатство наскучит ему, он вернется и вступит в состязание вновь. и пусть робот спрашивает, он будет отвечать глупости наугад, демонстрируя свое понимание того, что знание - дутая ценность, и робот снова пропустит его в сокровищницу...
бользано поднялся, осторожно прижимая к груди выбранные предметы, и пошел к воротам.
все то время, пока бользано грабил сокровищницу, робот стоял без движения, не проявляя никакого интереса. но когда бользано прошел мимо, он спросил:
- почему ты выбрал именно эти вещи? зачем они тебе?
бользано улыбнулся и беззаботно ответил:
- я взял их, потому что они красивы. разве может быть лучшее объяснение?
- нет, - ответил робот, и панель на его черном туловище скользнула в сторону.
слишком поздно бользано понял, что испытание еще не закончилось и робот задал вопрос не из праздного любопытства. но на этот раз ответ его был прямым и логичным.
он успел вскрикнуть, увидев устремившееся к нему яркое сияние.
смерть наступила мгновенно.

на высоте четверти мили огромный звездолет повис над одним из городов. внизу все носило следы космического опустошения. медленно опускаясь в энергетической гондолосфере, инэш заметил, что здания уже начинали разваливаться от времени.
- никаких следов военных действий. никаких следов.. - ежеминутно повторял бесплотный механический голос.
инэш перевел настройку.
достигнув поверхности, он отключил поле своей гондолы и оказался на окруженном стенами заросшем участке. несколько скелетов лежало в высокой траве перед зданием с обтекаемыми стремительными линиями. это были скелеты длинных двуруких и двуногих созданий; череп каждого держался на верхнем конце тонкого спинного хребта. все костяки явно принадлежали взрослым особям и казались прекрасно сохранившимися, но, когда инэш нагнулся и тронул один из них, целый сустав рассыпался в прах. выпрямившись, он увидел, как йоал приземляется поблизости. подождав, пока историк выберется из своей энергетической сферы, инэш спросил: - как, по-вашему, стоит попробовать наш метод оживления? ноал казался озабоченным.
- я расспрашивал всех, кто уже спускался сюда в звездолете, - ответил он. - что-то здесь не так. на этой планете не осталось живых существ, не осталось даже насекомых. прежде чем начинать какую-либо колонизацию, мы должны выяснить, что здесь произошло.
инэш промолчал. подул слабый ветерок, зашелестел листвой в кронах рощицы неподалеку от них. инэш взглянул на деревья. йоал кивнул.
да, растительность не пострадала, однако растения, как правило, реагируют совсем иначе, чем активные формы жизни.
их прервали. из приемника яоала прозвучал голос:
- примерно в центре города обнаружен музей. на его крыше - красный маяк.
- я пойду с вами, йоал, - сказал инэш. - там, возможно, сохранились скелеты животных и разумных существ на различных стадиях эволюции кстати, вы не ответили мне. собираетесь ли вы оживлять эти существа?.
- я представлю вопрос на обсуждение совета, - медленно проговорил йоал, - но, мне кажется, ответ не вызывает сомнений. мы обязаны знать причину этой катастрофы. - он описал неопределенный полукруг одним из своих щупалец и как бы про себя добавил: - разумеется, действовать надо осторожно, начиная с самых ранних ступеней эволюции. отсутствие детских скелетов указывает, что эти существа, по-видимому, достигли индивидуального бессмертия.
совет собрался для осмотра экспонатов. инэш знал - это пустая формальность.
решение принято - они будут оживлять. помимо всего прочего, они были заинтригованы. вселенная безгранична, полеты сквозь космос долги и тоскливы, поэтому, спускаясь на неведомые планеты, они всегда с волнением ожидали встречи с новыми формами жизни, которые можно увидеть своими глазами, изучить.
музей походил на все музеи. высокие сводчатые потолки, обширные залы. пластмассовые фигуры странных зверей, множество предметов - их было слишком много, чтобы вес осмотреть и понять за столь короткое время. эволюция неведомой расы была представлена последовательными группами реликвий. инэш вместе со всеми прошел по залам. он облегченно вздохнул, когда они наконец добрались да ряда скелетов и мумий. укрывшись за силовым экраном, наблюдал, как специалисты-биологи извлекают мумию из каменного саркофага. тело мумии было перебинтовано полосами материи в несколько слоев, но биологи не стали разворачивать истлевшую ткань. раздвинув пелены, они, как обычно делалось в таких случаях, взяли пинцетом только обломок черепной коробки. для оживления годится любая часть скелета, однако лучшие результаты, наиболее совершенную реконструкцию дают некоторые участки черепа. главный биолог хамар объяснил, почему они выбрали именно эту мумию:
- для сохранения тела они применили химические вещества, которые свидетельствуют о зачаточном состоянии химии. резьба же на саркофаге говорит о примитивной цивилизации, не знакомой с машинами. на этой стадии потенциальные возможности нервной системы вряд ли были особенно развитыми. наши специалисты по языкам проанализировали записи говорящих машин, установленных во всех разделах музея, и, хотя языков оказалось очень много - здесь есть запись разговорной речи даже той эпохи, когда это существо было живо, - они без труда расшифровали все понятия. сейчас универсальный переводчик настроен ими так, что переведет любой наш вопрос на язык оживленного существа. то же самое, разумеется, и с обратным переводом. но, простите, я вижу, первое тело уже подготовлено! инэш вместе с остальными членами совета пристально следил за биологами: те закрепили зажимами крышку воскресителя и процесс пластического восстановления начался. он почувствовал, как все внутри него напряглось. он знал, что сейчас произойдет. знал наверняка. пройдет несколько минут, и древний обитатель этой планеты поднимется на воскресителя и встанет перед ними лицом к лицу. научный метод воскрешения прост и безотказен. жизнь возникает из тьмы бесконечно малых величин, на грани, где все начинается и все кончается, на грани жизни и не жизни, в той сумеречной области, где вибрирующая материя легко переходит из старого состояния в новое, из органической в неорганическую и обратно, электроны не бывают живыми или неживыми, атомы ничего не знают об одушевленности или неодушевленности. но когда атомы соединяются в молекулы, на этой стадии достаточно одного шага, ничтожно малого шага к жизни, если только жизни суждено зародиться. один шаг, а за ним темнота. или жизнь. камень или живая клетка. крупица золота или травинка. морской песок или столь же бесчисленные крохотные живые существа, населяющие бездонные глубины рыбьего царства. разница между ними возникает в сумеречной области зарождения материи. там каждая живая клетка обретает присущую ей форму. если у краба оторвать ногу, вместо нее вырастет такая же новая. червь вытягивается и вскоре разделяется на две такие же прожорливые системы, совершенные и ничуть не поврежденные этим разделением. каждая клетка может превратиться в целое существо. каждая клетка "помнит" это целое в таких мельчайших и сложных подробностях, что для их описания просто не хватит сил.
но вот что парадоксально - нельзя считать память органической! обыкновенный восковой валик запоминает звуки. магнитная лента легко воспроизводит голоса, умолкшие столетия назад. память-это филологический отпечаток, следы, оставленные на материи, изменившие строение молекул; и, если ее пробудить, молекулы воспроизведут те же образы в том же ритме. квадрильоны и квинтильоны пробужденных образов-форм устремились из черепа мумии в воскреситель. память, как всегда, не подвела. ресницы воскрешенного дрогнули, и он открыл глаза.
- значит, это правда, - сказал он громко, и машина сразу же перевела его слова на язык гзнейцев. - значит, смерть - только переход в иной мир. но где же все мои приближенные?
но последнюю фразу он произнес растерянным, жалобным тоном. воскрешенный сел, потом выбрался из аппарата, крышка которого автоматически поднялась, когда он ожил. увидев гэнейцев, он задрожал, но это длилось какой-то миг. воскрешенный был горд и обладал своеобразным высокомерным существом, которое сейчас ему пригодилось. неохотно опустился он на колени, простерся ниц, но тут сомнения одолели его. - бы боги египта?
- спросил он и снова встал. - что за уроды! я не поклоняюсь неведомым демонам.
- убейте его! - сказал капитан горсид. двуногое чудовище судорожно дернулось и растаяло в пламени лучевого ружья. второй воскрешенный поднялся, дрожа и бледнея от ужаса. - господи боже мой, чтобы я еще когда-нибудь прикоснулся к проклятому зелью!
подумать только, допился до розовых слонов... - это что за "зелье", о котором ты упомянул, воскрешенный? - с любопытством спросил йоал. - первач, сивуха, отрава во фляжке из заднего кармана, молоко от бешеной коровки, - чем только не поят в этом притоне, о господи боже мой! капитан горсид вопросительно посмотрел на яоала.
- стоит ли продолжать? йоал, помедлив, ответил: - подождите, это любопытно.
потом снова обратился к воскрешенному:
- как бы ты реагировал, если бы я тебе сказал, что мы прилетели с другой звезды?
человек уставился на него. он был явно заинтересован, но страх оказался сильнее.
- послушайте, - сказал он. - я ехал по своим делам, положим, я опрокинул пару лишних рюмок, ново всем виновата эта пакость, которой сейчас торгуют. клянусь, я не видел другой машины, и, если это новый способ наказывать тех, кто пьет за рулем, я сдаюсь. ваша взяла. клянусь, до конца своих дней больше не выпью ни капли, только отпустите меня.
- он водит "машину", но он о ней совершенно не думает, - проговорил йоал. - никаких таких "машин" мы не видели. она не позаботились сохранить их в своем музее.
инэш заметил, что все ждут, когда кто-нибудь еще задаст вопрос. почувствовал, что, если он сам не заговорит, круг молчания замкнется. инэш сказал.
- попросите его описать "машину". как она действует?
- вот это другое дело! - обрадовался человек. скажите куда вы клоните, и я отвечу на любой вопрос. я могу накачаться так, что в глазах задвоится, но все равно машину поведу. как она действует? просто. включаешь стартер и ногой даешь газ...
- газ, - вмешался техник-лейтенант виид. - мотор внутреннего сгорания. все ясно.
капитан горсид подал знак стражу с лучевым ружьем.
третий человек сел и некоторое время внимательно смотрел на них.
- со звезд? - наконец спросил он. - у вас есть система, или вы попали к нам по чистой случайности?
гэнейские советники, собравшиеся под куполом зала, неловко заерзали в своих гнутых креслах. инэш встретился глазами с ноалом. историк был потрясен, и это встревожило метеоролога. он подумал: "двуногое чудовище обладает ненормально быстрой приспособляемостью к новым условиям и слишком острым чувством действительности. ни один гэнеец не может сравниться с ним по быстроте реакций".
- быстрота мысли не всегда является признаком превосходства, - проговорил главный биолог хамар. -существа с медленным, обстоятельным мышлением занимают в ряду мыслящих особей почетные места.
"дело не в скорости, - невольно подумал инэш, - а в правильности и точности мысли". он попробовал представить себя на месте воскрешенного. сумел бы он вот так же сразу понять, что вокруг него чужие существа с далеких звезд? вряд ли. все это мгновенно вылетело у него из головы, когда человек встал. инэш и остальные советники не спускали с него глав. человек быстро пошел к окну, выглянул наружу. один короткий взгляд, и он повернулся к ним. - везде то же самое? снова гэнейцев поразила быстрота, с которой он все понял. наконец иоал решился ответить:
- да. опустошение. смерть. развалины. вы знаете, что здесь произошло?
человек подошел и остановился перед силовым экраном, за которым сидели гэнейцы.
- могу я осмотреть музей? я должен прикинуть, в какой я эпохе. когда я был жив, мы обладали некоторыми средствами разрушения. какое из них было применено - зависит от количества истекшего времени.
советники смотрели на капитана горсида. тот замялся, потом приказал стражу с лучевым ружьем:
- следи за ним!
потом взглянул человеку в глаза.
- нам ясны ваши намерения. вам хочется воспользоваться положением и обеспечить свою безопасность.
хочу вас предупредить: ни одного лишнего движения, и тогда все кончится для вас хорошо. неизвестно, поверил человек в эту ложь или нет. ни единым взглядом, ни единым жестом не показал он, что заметил оплавленный пол там, где лучевое ружье сожгло и обратило в ничто двух его предшественников. с любопытством приблизился он к ближайшей двери, внимательно взглянул на следившего за этим второго стража и быстро направился дальше. следом прошел страж, за ним двинулся силовой экран и, наконец, все советники один за другим. инэш переступил порог третьим. в этом зале были выставлены модели животных. следующий представлял эпоху, которую инэш для простоты назвал про себя "цивилизованной". здесь хранилось множество аппаратов одного периода. все они говорили о довольно высоком уровне развития. когда гэнейцы проходили здесь в первый раз, инэш подумал: "атомная энергия". это же поняли и другие. капитан горсид из-за его спины обратился к человеку:
- ничего не трогать. один ложный шаг - и страж сожжет вас.
человек спокойно остановился посреди зала. несмотря на чувство тревожного любопытства, инэш залюбовался его самообладанием. он должен был понимать, какая судьба его ожидает, и все-таки он стоит перед ними, о чем-то глубоко задумавшись... наконец человек уверенно заговорил:
- дальше идти незачем. может быть, вам удастся определить точней, какой промежуток времени лежит между днем моего рождения и вот этими машинами. вот аппарат, который, если судить по таблице, считает взрывающиеся атомы. когда их число достигает предела, автоматически выделяется определенное количество энергии. периоды рассчитаны так, чтобы предотвратить цепную реакцию. в мое время существовали тысячи грубых приспособлений для замедления атомной реакции, но для того, чтобы создать такой аппарат, понадобилось две тысячи лет с начала атомной эры. вы можете сделать сравнительный расчет? советники выжидательно смотрели на виида. инженер был в растерянности. наконец он решился и заговорил:
- девять тысяч лет назад мы знали множество способов предотвращать атомные взрывы. но, прибавил он уже медленнее, - я никогда не слышал о приборе, который отсчитывает для этого атомы.
- и все же они погибли, - пробормотал чуть слышно астроном шири.
воцарилось молчание, его прервал капитан горсид:
- убей чудовище! - приказал он ближайшему страшу.
в то же мгновение объятый пламенем страж рухнул на пол. и не страж, а стражи! все одновременно были сметены и поглощены голубым вихрем. пламя лизнуло силовой экран, отпрянуло, рванулось еще яростней и снова отпрянуло, разгораясь все ярче. сквозь огненную завесу инэш увидел, как человек отступил к дальней двери. аппарат, считающий атомы, светился от напряжения, окутанный синими молниями.
- закрыть все выходы! - пролаял в микрофон капитан горсид. - поставить охрану с лучевыми ружьями! подвести боевые ракеты ближе и расстрелять чудовище из тяжелых орудий! кто-то сказал:
- мысленный контроль. какая-то система управления мыслью на расстоянии. зачем только мы в это впутались!
они отступали. синее пламя полыхало до потолка, пытаясь пробиться сквозь силовой экран. инэш последний раз взглянул на аппарат. должно быть, он все еще продолжал отсчитывать атомы, потому что вокруг него клубились адские синие вихри.
вместе с остальными советниками инэш добрался до зала, где стоял воскреситель. здесь их укрыл второй силовой экран. с облегчением спрятались они в индивидуальные гондолы, вылетели нарушу и поспешно поднялись в звездолет. когда огромный корабль взмыл ввысь, от него отделилась атомная бомба. огненная бездна разверзлась внизу над музеем и над всем городом.
- а ведь мы так и не узнали, отчего погибла раса этих существ, - прошептал йоал на ухо инэшу, когда раскаты взрыва замерли в отдалении. бледно-желтое солнце поднялось над горизонтом на третье утро после взрыва бомбы. пошел восьмой день их пребывания на этой планете. инэш вместе с остальными спустился в новый город. он решил воспротивиться любой попытке производить воскрешения. - как метеоролог. -сказал он, -я объявляю, что эта планета вполне безопасна и пригодна для гэнейской колонизации. не вижу никакой необходимости еще раз подвергаться риску. эти существа проникли в тайны своей нервной системы, и мы не можем допустить...
его прервали. биолог хамар насмешливо сказал:
- если они знали так много, почему же не переселились на другую звездную систему и не спаслись?
- полагаю, - ответил йнэш, - они не открыли наш метод определения звезд с планетами.
он обвел хмурым взглядом круг друзей.
- мы все акаем, что это было уникальное, случайное открытие. дело тут не в мудрости, нам просто повезло.
по выражению лиц он понял: они мысленно отвергают его довод. инэш чувствовал свое бессилие предотвратить неизбежную катастрофу. он представил себе, как эта великая раса встретила смерть. должно быть, она наступила быстро, но не столь быстро, чтобы они не успели понять. слишком много скелетов лежало на открытых местах, в садах великолепных домов. казалось мужья вышли с женами наружу, чтобы встретить гибель своего народа под открытым небом. инэш пытался описать советникам их последний день много-много лет назад, когда эти существа спокойно глядели в лицо смерти. однако вызванные им зрительные образы не достигли сознания его соплеменников. советники нетерпеливо задвигались в креслах за несколькими рядами защитных силовых экранов, а капитан горсид спросил:
- объясните, инэш, что именно вызвало у вас такую эмоциональную реакцию?
вопрос заставил инэша умолкнуть. он не думал, что это была эмоция. он не отдавал себе отчет в природе наваждения-так незаметно оно овладевало им. и только теперь он вдруг понял.
- что именно? - медленно проговорил он. - знаю. это был третий воскрешенный. я видел его сквозь завесу энергетического пламени. он стоял там, у дальней двери, и смотрел на нас, пока мы не обратились в бегство. смотрел с любопытством. его мужество, спокойствие, ловкость, с которой он нас одурачил, -в этом все дело...
- и все это привело его к гибели, - сказал хамар.
все захохотали
- послушай, инэш! - добродушно обратился к нему мэйард, помощник капитана. -
не станете же вы утверждать, что эти существа храбрее нас с вами или что даже теперь, приняв все меры предосторожности, нам всем следует спасаться одного воскрешенного нами чудовища? инэш промолчал. он чувствовал себя глупо. его совершенно убило открытие, что у него могут быть эмоции, к тому же не хотелось выглядеть упрямцем. тем не менее он сделал последнюю попытку.
- я хочу сказать только одно. - сердито пробурчал он. - стремление выяснить, что случилось с погибшей расой, кажется мне не таким уж обязательным. капитан горсид подал знак биологу.
- приступайте к оживлению! - приказал он. и, обращаясь к инэшу, проговорил:
- разве мы можем вот так не закончив всего, вернуться на гэйпу и посоветовать массовое переселение? представьте себе, что мы чего-то не выяснили здесь до конца. нет, мой друг, это невозможно.
довод был старый, но сейчас инэш почему-то с ним сразу согласился. он хотел что-то добавить, но забыл обо всем, ибо четвертый человек поднялся в воскресителе.
он сел и исчез.
наступила мертвая тишина, полная ужаса и изумления. капитан горсид хрипло проговорил:
- он не мог отсюда уйти. мы это знаем. он где-то здесь.
гэнейцы вокруг инэша, привстав с кресел, всматривались в пустоту под энергетическим колпаком. стражи стояли, безвольно опустив щупальца с лучевыми ружьями. боковым зрением инэш увидел, как один из техников, обслуживавших защитные экраны, что-то шепнул вииду, который сразу последовал за ним. вернулся он, заметно помрачнев.
- мне сказали, - проговорил виид, - что, когда воскрешенный исчез, стрелки приборов прыгнули на десять делений. это уровень внутриядерных процессов. - во имя первого гэнейца! - прошептал шюри. это то, чего мы всегда боялись. - уничтожить все локаторы на звездолете! -кричал капитан горсид в микрофон. -уничтожить все, вы слышите? он повернулся, сверкая глазами, к астроному. - шюри, они, кажется, меня не поняли. прикажите своим подчиненным действовать! все локаторы и воскресители должны быть немедленно уничтожены. - скорее, скорее! - жалобно подтвердил шюри. когда это было сделано, они перевели дух. на лицах появились угрюмые усмешки. все чувствовали мрачное удовлетворение. помощник капитана мэйард проговорил:
- во всяком случае, теперь он не найдет нашу гэйну. великая система определения звезд с планетами останется нашей тайной. мы можем не опасаться возмездия...
он остановился и уже медленно закончил: - о чем это я говорю?.. мы ничего не сделали. разве мы виноваты в том, что случилось с жителями этой планеты?
но инэш знал, о чем он подумал. чувство вины всегда возникало у них в подобные моменты. призраки всех истребленных гэнейцами рас: беспощадная воля, которая вдохновляла их, когда они впервые приземлялись; решимость уничтожить здесь все, что им помешает; темные бездны безмолвного ужаса и ненависти, разверзающиеся за ними повсюду; дни страшного суда, когда они безжалостно облучали ничего не подозревавших обитателей мирных планет смертоносной радиацией, -вот что скрывалось за словами мэйарда.
- я все же не верю, что он мог сбежать, -заговорил капитан горсид. -он здесь, в здании, он ждет, когда мы снимем защитные экраны, и тогда он сумеет уйти. пусть ждет. мы этого не сделаем. снова воцарилось молчание. они выжидательно смотрели на пустой купол энергетической защиты. только сверкающий воскреситель стоял там на своих металлических подставках. кроме этого аппарата там небыло ничего-ни одного постороннего блика, ни одной тени. желтые солнечные лучи проникали всюду, освещая площадку с такой яркостью, что укрыться на ней было просто немыслимо.
- стража! - приказал капитан горсид. - уничтожьте воскреситель. я думаю, он вернется, чтобы его осмотреть, поэтому не следует рисковать.
аппарат исчез в волнах белого пламени. вместе с этим исчезла и последняя надежда инэша, который все еще верил, что смертоносная энергия заставит двуногое чудовище появиться. надеяться больше было не на что.
- но куда он мог детъся? - спросил иоал. инэш повернулся к историку, собираясь обсудить с ним этот вопрос. уже заканчивая полуоборот, он увидел чудовище стоит чуть поодаль под деревом и внимательно их разглядывает. должно быть, оно появилось именно в этот миг, потому что все советники одновременно открыли рты и отпрянули. один из техников, проявляя величайшую находчивость, мгновенно установил между гэнейцами и чудовищем силовой экран, существо медленно приблизилось, оно было хрупким и несло голову, слегка откинув назад. глаза его сняли, будто освещенные внутренним огнем. подойдя к экрану, человек вытянул руку и коснулся его пальцами. экран ослепительно вспыхнул, потом затуманился переливами красок. волна красок перешла на человека: цвета стали ярче и в мгновение разлились по всему его телу, с головы до ног. радужный туман рассеялся. очертания стали незримы. еще миг - и человек прошел сквозь экран. он засмеялся - звук был странно мягким - и сразу посерьезнел.
- когда я пробудился, ситуация меня позабавила, -сказал он.
- я подумал: "что мне теперь с вами делать? " для инэша его слова прозвучали в утреннем воздухе мертвой планеты приговором судьбы. молчание нарушил голос, настолько сдавленный и неестественный голос, что инэшу понадобилось время, чтобы узнать голос капитана горсида.
- убейте его! когда взрывы пламени опали, обессиленные, неуязвимое существо по-прежнему стояло перед ними. оно медленно двинулось вперед и остановилось шагах в шести от ближайшего гэнейца. инэш оказался позади всех. человек неторопливо заговорил:
- напрашиваются два решения: одно основанное на благодарности за мое воскрешение, второе - на действительном положении вещей...
- я знаю, кто вы и что вам нужно. да, я вас знаю - в этом ваше несчастье. тут трудно быть милосердным. но попробую.
- предположим, - продолжал он, - вы откроете тайну локатора - теперь, поскольку система существует, мы больше никогда не попадемся так глупо, как в тот раз. инэш весь напрягся. его мозг работал так лихорадочно пытаясь охватить возможные последствия катастрофы, что казалось, в нем не осталось места ни для чего другого. и тем не менее какая-то часть сознания была отвлечена.
- что же произошло? - спросил он. человек потемнел. воспоминания о том далеком дне сделали его голос хриплым.
- атомная буря, - проговорил он. - она пришла из иного, звездного мира, захватив весь этот край нашей галактики. атомный циклон достигал в диаметре около девяноста световых лет, гораздо больше того, что нам было доступно. спасения не было. мы не нуждались до этого в звездолетах и ничего не успели построить. к тому же кастор, единственная известная нам звезда с планетами, тоже был задет бурей. он умолк. затем вернулся к прерванной мысли.
- итак, секрет локатора... в чем он?
советники вокруг инэша вздохнули с облегчением. теперь они не боялись, что их раса будет уничтожена. инэш с гордостью отметил, что, когда самое страшное осталось позади, никто из гэнейцев даже не подумал о себе.
- значит, вы не знаете тайны? - вкрадчиво проговорил иоал. - вы достигли очень высокого развития, однако завоевать галактику сможем только мы. с заговорщицкой улыбкой он обвел глазами всех остальных и добавил: - господа, мы можем по праву гордиться великими открытиями гэнейцев. предлагаю вернуться на звездопет. на этой планете нам больше нечего делать. еще какой-то момент, пока они не скрылись в своих сферических гондолах, инэш с тревогой думал, что двуногое существо попытается их задержать. но, оглянувшись, он увидел, что человек повернулся к ним спиной и неторопливо идет вдоль улицы. этот образ остался в памяти инэша, когда звезде- лет начал набирать высоту. и еще одно он запомнил: атомные бомбы, сброшенные на город одна за другой, не взорвались.
- так просто мы не откажемся от этой планеты, -сказал капитан горсид. -я предлагаю еще раз переговорить с чудовищем.
они решили снова спуститься в город - инэш, йоал, винд и командир корабля. голос капитана горсида прозвучал в их приемниках:
- мне кажется... - взгляд инэша улавливал сквозь утренний туман блеск прозрачных гондол, которые опускались вокруг него. - мне кажется, мы принимаем это создание совсем не за то, что оно собой представляет в действительности. вспомните, например - оно пробудилось и сразу исчезло. а почему потому что испугалось. ну конечно же! оно не было хозяином положения. оно само не считает себя всесильным.
это звучало убедительно. инэшу доводы капитана пришлись по душе. и ему вдруг показалось непонятным, чего это он так легко поддался панике! теперь опасность предстала перед ним в ином свете. на всей планете всего один человек. если они действительно решатся, можно будет начать переселение колонистов, словно его вообще нет. он вспомнил, так уже делалось в прошлом неоднократно. на многих планетах небольшие группки исконных обитателей избежали действия смертоносной радиации и укрылись в отдаленных областях. почти всюду колонисты постепенно выловили их и уничтожили. однако в двух случаях, насколько он помнит, туземцы еще удерживали за собой небольшие части своих планет, в своих случаях было решено не истреблять их радиацией- это могло повредить самим гэнейцам. там колонисты примирилась с уцелевшими автохтонами. а тут и подавно-всего один обитатель, он не займет много места! когда они его отыскали, человек деловито подметал нижний этаж небольшого особняка. он отложил веник и вышел к ним на террасу. на нем были теперь сандалии и свободная развевающаяся туника из какой-то ослепительно сверкающей материи. он лениво посмотрел на них и не сказал ни слова.
переговоры начал капитан горсид. инэш только, диву давался, слушая, что тот говорит механическому переводчику. командир звездолета был предельно откровенен: так решили заранее. он подчеркнул, что гэнейцы не собираются оживлять других мертвецов этой планеты, подобный альтруизм был бы противоестествен, ибо все возрастающие орды гэнейцсв постоянно нуждаются в новых мирах. и каждое новое значительное увеличение населения выдвигало одну я ту же проблему, которую мощно разрешить только одним путем. но в данном случае колонисты добровольно обязуются не посягать на права единственного уцелевшего обитателя планеты. в этом месте человек прервал капитана горсида:
- какова же была цель такой бесконечной экспансии?
казалось, он был искренне заинтересован.
- ну предположим, вы заселите все планеты нашей галактики. а что дальше?
капитан горсид обменялся недоуменным взглядом с иоалом, затем с инэшем и виидом. инэш отрицательно покачал туловищем из стороны в сторону. он почувствовал жалость к этому созданию. человек не понимал и, наверное, никогда не поймет. старая история! две расы, жизнеспособная и угасающая, держались противоположных точек зрения: одна стремилась к звездам, а другая склонялась перед неотвратимостью судьбы.
- почему бы вам не установить контроль над своими инкубаторами? -настаивал человек.
- и вызвать падение правительства? - сыронизировал йоал.
он проговорил это снисходительно, и инэш увидел, как все остальные тоже улыбаются наивности человека. он почувствовал, как интеллектуальная пропасть между ними становится все шире. это существо не понимало природы жизненных сил, управляющих миром.
- хорошо, - снова заговорил человек. - если вы неспособны ограничить свое размножение, это сделаем за вас мы.
наступило молчание.
гэнейцы начали окостеневать от ярости. инэш чувствовал это сам и видел те же признаки у других. его взгляд переходил с лица на лицо и возвращался к двуногому созданию, по-прежнему стоявшему в дверях. уже не в первый раз инэш подумал, что их противник выглядит совершенно беззащитным.
- "сейчас, - подумал он, - я могу обхватить его щупальцами и раздавить!"
умственный контроль над внутриядерными процессами и гравитационными полями, сочетается ли он со способностью отражать чисто механическое, макрокосмическое нападение? инэш думал, что сочетается. сила, проявление которой они видели два часа назад, конечно, должна была иметь какието пределы. но они этих пределов не знали. и тем не менее все это теперь не имело значения. сильнее они или слабее - неважно. роковые слова были произнесены: "если вы не способны ограничить, это сделаем за вас мы! " эти слова еще звучали в ушах инэша, и, по мере того, как их смысл все глубже проникал в его сознание, он чувствовал себя все менее изолированным и отчужденным. до сих пор он считал себя только зрителем. даже протестуя против дальнейших воскрешений, инэш действовал как незаинтересованное лицо, наблюдающее за драмой со стороны, но не участвующее в ней. только сейчас он с предельной ясностью понял, почему он всегда уступал и в конечном счете соглашался с другими. возвращаясь в прошлое, к самым отдаленным дням, теперь он видел, что никогда понастоящему не считал себя участником захвата новых планет и уничтожения чуждых рас. он просто присутствовал при сем, размышлял, рассуждал о жизни, не имевшей для него значения. теперь это понятие конкретизировалось. он больше не мог, не хотел противиться могучей волне страстей, которые его захлестнули. сейчас он мыслил и чувствовал заодно с необъятной массой гэнейцев. все силы и все желания расы бушевали в его крови.
- слушай, двуногий! - прорычал он. -если ты надеешься оживить свое мертвое племя - оставь эту надежду!
человек посмотрел на него, тю промолчал. - если бы ты мог нас всех уничтожить, - продолжал инэш, - то давно уничтожил бы. но все дело в том, что у тебя не хватит сил. наш корабль построен так, что на нем невозможна никакая цепная реакция. любой частице потенциально активной материи противостоит античастица, не допускающая образования критических масс. ты можешь произвести взрывы в наших двигателях, но эти взрывы останутся тоже изолированными, а их энергия будет обращена на то, для чего двигатели предназначены, - превратится в движение. инэш почувствовал прикосновение йоала.
- поостерегись! - шепнул историк. - в запальчивости ты можешь выболтать один из наших секретов. инэш стряхнул его щупальце и сердито огрызнулся:
- хватит навинчивать. этому чудовищу достаточно было взглянуть на наши тела, чтобы разгадать почти все тайны нашей расы, нужно быть дураком, чтобы воображать, будто оно еще не взвесило твои и наши возможности в данной ситуации.
- инэш! - рявкнул капитан горсид.
услышав металлические нотки в его голосе, инэш отступил и ответил:
- слушаюсь.
его ярость остыла так же быстро, как вспыхнула.
- мне кажется, - продолжал капитан горсид, - я догадываюсь, что вы намеревались сказать. я целиком с вами согласен, но в качестве высшего представителя властей гэйны считаю своим долгом предъявить ультиматум.
он повернулся. его рогатое тело нависло над человеком.
- ты осмелился произнести слова, которым нет прощения. ты сказал, что вы попытаетесь ограничить движение великого духа гэйны.
- не духа, - прервал его человек. он тихонько рассмеялся. - вовсе по духа!
капитан горсид пренебрег его словами.
- поэтому, -продолжал он, - у нас нет выбора. мы полагаем, что со временем, собрав необходимые материалы и изготовив соответствующие инструменты, ты сумеешь построить воскреситель. по нашим расчетам, на это понадобится самое меньшее два года, даже сели ты знаешь все. это необычайно сложный аппарат, и собрать его единственному представителю расы, которая отказалась от машин за тысячелетие до того, как была уничтожена, будет очень и очень не просто. ты не успеешь построить звездолет. и мы не дадим тебе времени собрать воскреситель. возможно, ты сумеешь предотвратить взрывы на каком-то расстоянии вокруг себя. тогда мы полетим к другим материкам. если ты помешаешь и там, значит, нам понадобится помощь. через шесть месяцев полета с наивысшим ускорением мы достигнем точки, откуда ближайшие колонизированные гэнейцами планеты услышат наш призыв. они пошлют огромный флот: ему не смогут противостоять все твои силы. сбрасывая по сотне или по тысяче бомб в минуту, мы уничтожим все города, так что от скелетов твоего народа не останется даже праха. таков наш план. и так оно и будет. а теперь делай с нами что хочешь-мы в твоей власти.
человек покачал головой.
- пока я ничего не стану делать, - сказал он и подчеркнул: - пока ничего. помолчав, добавил задумчиво:
- вы рассуждаете логично. очень. разумеется, я не всемогущ, но, мне кажется, вы забыли одну маленькую деталь. какую, не скажу. а теперь прощайте. возвращайтесь на свой корабль и летите, куда хотите. у меня еще много дел.
инэш стоял неподвижно, чувствуя, как ярость снова разгорается в нем. потом, зашипев, он прыгнул, растопырив щупальца. они уже почти касались нежного тела, как вдруг что-то отшвырнуло его...
очнулся инэш на звездолете.
он не помнил, как очутился в нем, он не был ранен, не испытывал никакого потрясения. он беспокоился только о капитане горсиде, вииде, йоале, но все трое стояли рядом с ним такие же изумленные. инэш лежал неподвижно и думал о том, что сказал человек: "вы забыли одну маленькую деталь... " забыли? значит, они ее знали! что же это такое? он все еще раздумывал над этим, когда йоал сказал:
- глупо надеяться, что наши бомбы хоть что-нибудь сделают!
он оказался прав.
когда звездолет удалился от земли на сорок световых лет, инэша вызвали в зал совета. вместо приветствия яоал уныло сказал:
- чудовище на корабле.
его слова как гром поразили инэша, но вместе с их раскатами на него снизошло внезапное озарение.
- так вот о чем мы забыли! - удивлено и громко проговорил он наконец. - мы забыли, что он при желании может передвигаться в космическом пространстве в пределах... - как это он сказал?,. впределах девяноста световых лет. инэш понял. гэнейцы, которым приходилось пользоваться звездолетами, разумеется, не вспомнили о такой возможности. и удивляться тут было нечему. постепенно действительность начала утрачивать для него значение. теперь, когда все свершилось, он снова был почувствовал себя измученным и старым, он снова был отчаянно одинок. для того, чтобы ввести его в курс дела, понадобилось всего несколько минут. один из физиков-ассистентов по дороге в кладовую заметил человека в нижнем коридоре. странно только, что никто из многочисленной команды звездолета не обнаружил чудовища раньше. "но мы ведь, в конце концов, не собираемся спускаться или приближаться к нашим планетам, -подумал инэш.
- таким образом, он сможет нами воспользоваться, только если мы включим видео?... "
инэш остановился. ну, конечно, в этом все дело! им придется включить направленный видеолуч, и, едва контакт будет установлен, человек сможет определить нужное направление.
решение инэш прочел в глазах своих соплеменников-единственное возможное в данных условиях решение. и все же ему казалось, что они что-то упустили, что-то очень важное. он медленно подошел к большому видеоэкрану, установленному в конце зала. картина, изображенная на нем, была так ярка, так величественна л прекрасна, что непривычный разум содрогался перед ней, как от вспышки молнии. даже инэша, хотя он видел это неоднократно, охватывало оцепенение перед немыслимой, невообразимой бездной космоса. это было изображение части млечного пути. четыреста миллионов звезд сияли, словно в окуляре гигантского телескопа, способного улавливать даже мерцание красных карликов, удаленных на расстояние в тридцать тысяч световых лет. видеоэкран был диаметром в двадцать пять ярдов -таких телескопов просто не существовало нигде, и к тому же в других галактиках не было стольких звезд.
и только одна из каждых двухсот тысяч сияющих звезд имела пригодные для заселения планеты. именно этот факт колоссального значения заставил их принять роковое решение. инэш устало обвел всех глазами, когда он заговорил, голос его был спокоен:
- чудовище рассчитало прекрасно. если мы полетим дальше, оно полетит вместе с нами, овладеет воскресителем и вернется доступным ему способом на свою планету. если мы воспользуемся направленным лучом, оно устремится вдоль луча, захватит воскреситель и тоже вернется к себе раньше нас в любом случае, прежде чем наши корабли долетят до планеты, двуногий успеет оживить достаточное количество своих соплеменников, и тогда мы будем бессильны. он содрогнулся всем телом. рассуждал он правильно, и все же ему казалось, что где-то в его мыслях есть пробел. инэш медленно продолжал:
- сейчас у нас только одно преимущество. какое бы решение мы ни приняли, без машины переводчика он его не узнает. мы можем выработать план, который останется для него тайной. он ахает, что ни мы, ни он не может взорвать корабль. нам останется единственный выход. единственный. капитан горсид прервал наступившую тишину.
- итак, я вижу, вы знаете все. мы включим двигатели, взорвем приборы управления и погибнем вместе с чудовищем. они обменялись взглядами, и в глазах у всех была гордость за свою расу. инэш по очереди коснулся щупальцами каждого. час спустя, когда температура в звездолете ощутимо поднялась, инэшу пришла в голову мысль, которая заставила его устремиться к микрофону и вызвать астронома шюри.
- шюри! -крикнул он. - вспомни, шюри, когда чудовище пробудилось и исчезло.. ты помнишь капитан горсид не мог сразу заставить твоих помощников уничтожить локаторы. мы так и не спросили их, почему они медлили. спроси их! спроси сейчас!.. последовало молчание, потом голос шюри слабо донесся сквозь грохот помех:
- они... не могли... проникнуть... отсек... дверь... была заперта.
инэш мешком осел на пол. вот оно! значит, они упустили не только одну деталь! человек очнулся, все понял, стал невидимым и сразу устремился на звездолет. он открыл тайну локатора и тайну воскресителя, если только не осмотрел его в первую очередь. когда он появился снова, он уже взял от них все, что хотел. а все остальное понадобилось чудовищу только для того, чтобы толкнуть их на этот акт отчаяния, на самоубийство. сейчас, через несколько мгновений он покинет корабль в твердой уверенности, что вскоре ни одно чужое существо не будет знать о его планете, и, в такой же твердой уверенности, что его раса возродится, будет жить снова я отныне уж никогда не погибнет. потрясенный инеш зашатался, цепляясь за рычащий приемник, и начал выкрикивать в микрофон последнее, что он понял. ответа не было. все заглушал рев невероятной, уже неуправляемой энергии. жар начал размягчать его бронированный панцирь, когда инэш, запинаясь, попробовал дотащиться до силового регулятора. навстречу ему рванулось багровое пламя. визжа к всхлипывая, он бросился обратно к передатчику. несколько минут спустя он все еще что-то пищал в микрофон, когда могучий звездолет нырнул в чудовищное горнило бело-синего солнца.

сегуйло исчез.
пэррин обыскал маяк и унылый утес - сегуйло не мог пропасть, а спрятаться здесь негде - вокруг только небо и море.
сегуйло нигде не было.
пэррин вышел в ночь, взглянул на пять лун и задумчиво оглядел волнующееся море. если бы сегуйло поскользнулся на мокрой скале и упал в море, он непременно закричал бы... пять лун мерцали, сверкали, отражаясь от поверхности моря; возможно, сегуйло барахтается где-то поблизости.
пэррин крикнул в темную морскую даль:
- сегуйло!
он еще раз взглянул на башню маяка. сдвоенный бело-красный луч кружил над головой, предупреждая баржи, идущие от южного континента в спэйстаун, об утесе айзел-рок.
пэррин быстро направился к маяку - несомненно, сегуйло лежал в своей койке или в ванне.
пэррин поднялся на вершину маяка, обошел вокруг прожектора, спустился по лестнице.
- сегуйло!
молчание. только маяк отозвался вибрирующим металлическим эхом.
сегуйло не было в его комнате, не было в ванной, на кухне и в кладовой. куда еще он мог пойти?
пэррин выглянул в открытую дверь. пять лун отбрасывали беспорядочные тени. он увидел серое пятно.
- сегуйло!
пэррин выбежал наружу:
- где ты был?
сегуйло, худощавый человек с задумчивым, печальным лицом, что-то сказал, но ветер унес его слова. внезапное озарение пришло к пэррину:
- наверное, ты залез под генератор? сегуйло подошел ближе.
- да.., я залез под генератор.
он нерешительно остановился у дверей, глядя на луны, которые в этот вечер взошли все вместе. в замешательстве пэррин наморщил лоб. что заставило сегуйло забраться под генератор?
- ты.., в порядке?
- да. в полном порядке.
пэррин подошел ближе и в свете пяти лун: исты, бисты, лиады, миады и поидели - внимательно оглядел сегуйло. глаза сегуйло были тусклыми и избегали встречи с его взглядом, держался он как-то неестественно.
- ты не вывихнул ногу? скорей поднимайся и присядь.
- хорошо. - сегуйло медленно пересек утес и сел на ступени.
- ты уверен, что с тобой все в порядке?
- абсолютно.
спустя минуту пэррин сказал:
- перед тем как.., залезть под генератор, ты собирался рассказать мне что-то, как ты говорил, очень важное.
сегуйло медленно кивнул:
- это правда.
- что ты имел в виду?
сегуйло молча уставился в небо. не было слышно ничего, кроме шума прибоя и порывов ветра там, где утес полого спускался к воде.
- ну? - не выдержал пэррин. - сегуйло колебался. - ты говорил, что, когда пять лун восходят вместе, ничему нельзя верить.
- да, - кивнул сегуйло, - верно.
- что ты имел в виду?
- я плохо помню...
- почему так важно ничему не верить?
- не знаю.
пэррин резко поднялся. сегуйло был человеком жестким, без эмоций. что с ним случилось сегодня?
- ты уверен, что здоров?
- конечно.
- хочешь глотнуть виски?
- неплохая идея.
это больше походило на сегуйло. пэррин знал, где тот хранит свои запасы.
- сиди здесь, я принесу виски.
- да, я посижу здесь.
пэррин поспешил к маяку, взбежал по лестнице на кухню. может, сегуйло и подождет, но что-то в его позе и сосредоточенном взгляде на море заставляло думать иначе. найдя бутылку и стакан, пэррин сбежал по ступенькам. почему-то он чувствовал, что сегуйло исчезнет.
сегуйло исчез. его не было на ступеньках, не было и на обдуваемой ветром поверхности утеса айзел-рок. он не мог незаметно проскочить мимо пэррина на лестнице. должно быть, он проскользнул в дизельную и опять забрался на генератор.
пэррин распахнул дверь, включил свет, нагнулся и заглянул под генератор. никого. толстый слой пыли и пленка масла означали, что никого здесь и не было.
где же сегуйло?
пэррин взобрался на верхнюю площадку, маяка и тщательно обыскал все щели и закоулки сверху донизу. сегуйло не было.
пэррин вышел на утес. пусто.
сегуйло исчез.
темные волны лагуны вздыхали и бились о рифы.
пэррин открыл рот, чтобы крикнуть этим, залитым лунным светом, волнам, но передумал. он вернулся на маяк, сел за передатчик и нерешительно тронул ручки настройки, ведь аппарат находился в ведении сегуйло. тот сам собрал его из деталей двух старых аппаратов.
пэррин неуверенно щелкнул тумблером. экран вспыхнул, громкоговоритель загудел и затрещал. пэррин поспешно настроил аппарат. на экране замелькали голубые зигзаги и красные пятна. появилось тусклое, размытое лицо. пэррин узнал младшего клерка в офисе комиссии в спэйстауне. он быстро заговорил:
- это харольд пэррин, маяк айзел-рок; вышлите дежурный корабль.
лицо на экране смотрело на него словно через толстый слой воды. слабый голос, заглушаемый шумом и треском, произнес:
- настройте передатчик... вас не слышно... пэррин повысил голос:
- а теперь вы меня слышите? лицо на экране расплылось и исчезло. пэррин завопил:
- это маяк айзел-рок! вышлите дежурный корабль! вы слышите меня? здесь произошел несчастный случай.
- ..сигналы не доходят до нас. отправьте рапорт... - голос умолк.
ругаясь сквозь зубы, пэррин крутил ручки настройки, щелкал тумблерами. разозлившись, он ударил кулаком по аппарату. экран вспыхнул оранжевым светом и погас.
в течение пяти мучительных минут пэррин вновь пытался оживить передатчик, но безрезультатно.
пэррин тяжело поднялся. в окне он увидел пять лун, плывших на запад.
"когда пять лун восходят вместе, - говорил сегуйло, - ничему нельзя верить". сегуйло исчез. он исчез и вернулся; возможно, вернется опять.
пэррин поморщился, вздрогнул. будет лучше, если его напарник останется там, где он есть. пэррин бросился к выходу, запер дверь на замок и засов. довольно сурово по отношению к сегуйло, если тот снова вернется...
пэррин постоял прижавшись спиной к двери и прислушиваясь, затем пошел в машинное отделение, заглянул под генератор. никого. никого на кухне, в кладовке, в ванной, в спальнях. никого на прожекторной площадке. никого на крыше.
никого на всем маяке, кроме самого пэррина.
он вернулся на кухню, сварил кофе, полчаса посидел, прислушиваясь к вздохам волн у рифа, затем пошел в свою спальню. проходя мимо комнаты сегуйло, он заглянул в нее. койка была пуста.
когда утром пэррин поднялся, во рту было сухо, мускулы одеревенели, словно пучки прутьев, а глаза воспались от долгого разглядывания потолка. он ополоснул лицо холодной водой и, подойдя к окну, осмотрел горизонт. пелена грязно-серых облаков висела на полпути к востоку; сине-зеленая магда сияла сквозь них, как старая монета, покрытая ярью-медянкой. маслянистые клубки сине-зеленого света плыли над водой, соединялись, расходились и таяли. в южной части горизонта пэррин увидел две черные гифербаржи, везущие торговую выручку в спэйстаун. через несколько минут они скрылись в облачной дымке.
пэррин включил главный рубильник - над ним раздался вибрирующий гул прожектора, постепенно ослабевающей и затихающий. он сошел по лестнице, онемевшими пальцами отпер дверь, широко распахнул ее. ветер зашумел в ушах, принося запахи моря. прилив был низким, айзел-рок выступал из воды как огромное седло. пэррин подошел к кромке воды. сине-зеленая магда освободилась от пелены облаков, ее лучи пронизывали воду. осторожно встав на край утеса, он посмотрел вниз - через тени, рифы и гроты, - в самый мрак... уловив какое-то движение, пэррин потянулся, поскользнулся и едва не упал.
вернувшись на маяк, пэррин в течение трех долгих часов возился с передатчиком и в конце концов решил, что все бесполезно. из строя вышла какая-то важная часть аппарата.
он открыл упаковку с завтраком, пододвинул стул к окну и уселся, глядя на океан. одиннадцать недель до корабля со сменой. даже вдвоем с сегуйло на айзел-рок было одиноко.
на западе зашла сине-зеленая магда. за ней двигалась зелено-желтая пелена облаков. на несколько минут закат придал небу печальное величие: оно окрасилось в нефритовый с фиолетовыми прожилками цвет. в соответствии с ночным расписанием пэррин включил красно-белый луч и остановился у окна.
прилив нарастал, вода с грозным шумом перекатывалась через риф.
с запада выплывала луна: иста, виста, диада, миада или поидель? уроженец этих мест отличил бы ее с первого взгляда. и вот они вышли все - пять шариков, голубых, как давний лед.
"нельзя верить... что имел в виду сегуйло?" пэррин постарался вспомнить. сегуйло сказал: "пять лун редко собираются вместе, но когда это случается, поднимаются очень высокие приливы. - он помолчал, глядя на утес. - когда пять лун восходят вместе, ничему нельзя верить".
сегуйло был здешним старожилом, знавшим легенды и предания, которые он иногда рассказывал. пэррин никогда не знал, чего ожидать от сегуйло, - тот обладал чертой, незаменимой для смотрителя маяка, - молчаливостью. передатчик слушался его, а в неумелых руках пэррина аппарат сразу сломался. "маяку необходим передатчик нового типа - со встроенным источником питания, общим предохранителем, с современным органическим экраном, упругим и нежным, как большой глаз", - подумал пэррин.
внезапный шквал дождя скрыл половину неба, пять лун мчались к гряде облаков. прилив высоко вздымался у утеса, волоча какую-то серую массу. пэррин заинтересовался. что бы это могло быть? размером приблизительно с передатчик, примерно такой же формы. конечно, невозможно, чтобы это был передатчик, но какое чудо, если бы все-таки... он прищурился, напряг зрение. несомненно, там белел экран, а черные точки - ручки настройки. пэррин вскочил, сбежал вниз по лестнице, выскочил наружу, пересек утес... невероятно, почему передатчик появился именно тогда, когда он пожелал этого, как бы в ответ на его молитву? может, это часть груза, смытая за борт?..
аппарат был надежно прикручен к бревенчатому плотику - по-видимому, его принесло к утесу приливом.
не в силах оценить свою удачу, пэррин склонился над серым футляром. новая модель с красной предохранительной прокладкой у тумблера включения. аппарат был слишком тяжел для переноски. пэррин сорвал предохранительную прокладку, включил питание - он хорошо разбирался в этой системе. экран засветился.
пэррин связался с отрядом комиссии. на экране появился офис. на пэррина глядела не какая-нибудь мелкая сошка, а сам суперинтендант рэймонд флинт. лучше и быть не могло.
- суперинтендант! - закричал пэррин. - это маяк айзел-рок, говорит харольд пэррин.
- да-да, - отозвался суперинтендант флинт. - здравствуйте, пэррин. что случилось?
- мой партнер, эндрю сегуйло, пропал, исчез неизвестно куда; я остался один.
казалось, суперинтендант флинт был потрясен.
- исчез? что произошло? он упал в море?
- не знаю. просто исчез. это случилось прошлой ночью.
- вы должны были сообщить нам раньше, - осуждающе заметил флинт. - я бы уже выслал на поиски спасательный вертолет.
- я старался связаться с вами, - объяснил пэррин, - но не мог наладить передатчик. он сгорел... мне казалось, что я всеми забыт, как на необитаемом острове.
суперинтендант удивленно поднял брови:
- а каким передатчиком вы пользуетесь сейчас?
- это аппарат новой конструкции.., его принесло море. наверное, его потеряла одна из барж, - запинаясь, объяснил пэррин.
флинт кивнул.
- команды барж формируют из беззаботных личностей - по-видимому, они не представляют, сколько стоит оборудование... что ж, будьте спокойны. я прикажу, чтобы утром выслали самолет со сменной командой. а вас переведут на побережье флорал. надеюсь, вам это подходит?
- да, сэр, - радостно ответил пэррин. - это просто здорово. лучше и быть не может... айзел-рок начинает действовать мне на нервы.
- когда восходят пять лун, ничему нельзя верить, - сказал суперинтендант флинт замогильным голосом.
экран потух.
пэррин выключил питание. капля дождя, упала ему на лицо. он поднял глаза к небу. тучи нависли над ним. он попытался сдвинуть передатчик, хотя понимал, что тот слишком тяжел. на складе есть брезент, которым можно накрыть аппарат до утра. а утром сменная команда поможет затащить его внутрь.
он побежал к маяку, нашел брезент и поспешил наружу. где же передатчик?.. а, вот он. под барабанящими каплями дождя пэррин обернул брезент вокруг футляра, обвязал его веревкой и бегом вернулся на маяк. запер дверь и, насвистывая, открыл упаковку с консервированным ужином.
дождь хлестал по маяку. сдвоенные красно-белые лучи описывали по небу широкие круги. пэррин залез в койку и лежал в тепле и дреме... исчезновение сегуйло - ужасное событие - оставило шрам в его душе. но оно в прошлом, и не стоит вспоминать об этом. надо смотреть в будущее. побережье флорал...
наутро небо было пустым и чистым. насколько хватало взора, вокруг простиралась спокойная, как зеркало, водная гладь. айзел-рок лежал открытый солнечным лучам. выглянув в окно, пэррин увидел беспорядочную кучу - брезент, веревки. передатчик и деревянный плотик бесследно исчезли.
пэррин сел на пороге. солнце взбиралось по небу. раз десять он вскакивал, пытаясь расслышать шум моторов. но самолет так и не появился.
солнце достигло зенита и стало клониться на запад. в миле от утеса прошла баржа. пэррин взбежал на риф, крича и размахивая руками.
высокие загорелые моряки, развалившиеся на грузе, с удивлением уставились на него, однако не двинулись с места. баржа ушла на восток.
пэррин вернулся и сел на ступеньки у двери, обхватив голову руками. его бросало то в жар, то в холод. не будет никакого спасательного самолета. и он останется на маяке айзел-рок еще на одиннадцать недель.
пэррин уныло поплелся на кухню. еды хватало, голод ему не грозит. но сможет ли он выдержать одиночество и неопределенность? исчезновение сегуйло, его возвращение и новое исчезновение... пропавший передатчик... кто в ответе за все эти жестокие шутки? восход пяти лун? существует ли между всем этим какая-либо связь?
он нашел календарь, принес его на стол. пять белых кружков на черной полоске вверху каждой страницы соответствовали расположению лун. неделю назад они находились на равном расстоянии друг от друга. четыре дня назад расстояние между самой медленной из них, лиадой, и самой быстрой, поиделью, составляло тридцать градусов, в то время как иста, биста и миада находились между ними. две ночи назад они сильно сблизились, а прошлой ночью сошлись почти вплотную. этой ночью поидель чуть-чуть опередит исту, а следующей ночью лиада останется позади висты... но какая связь между пятью лунами и исчезновением сегуйло?
пэррин мрачно съел свой обед. магда тихо погрузилась в воды лагуны, неясные сумерки окутали айзел-рок, волны вздымались и вздыхали у рифов.
пэррин включил свет, запер дверь. больше не будет надежд, не будет желаний и раздумий. через одиннадцать недель дежурный корабль доставит его назад в спэйстаун, а пока он должен сделать все, что возможно в создавшейся ситуации.
сквозь оконное стекло он видел голубое зарево на востоке и наблюдал, как поидель, иста, биста, лиада и миада поднимались в небе. с восходом лун прилив нарастал. морские волны были безмолвно спокойны, и каждая луна отбрасывала на водной глади свою дорожку света.
пэррин оглядел горизонт. красивый, но унылый вид. даже рядом с сегуйло он иногда чувствовал себя одиноким, но никогда одиночество не было столь тягостным. одиннадцать недель... если бы найти товарища... пэррин позволил себе помечтать.
в лунном свете возникла стройная фигура, одетая в рыжевато-коричневые бриджи и белую спортивную рубашку с короткими рукавами.
пэррин смотрел, не в силах сдвинуться с места. фигура подошла к двери, постучала. приглушенный звук донесся до лестницы.
- эй, есть кто-нибудь дома? - крикнул звонкий девичий голос.
пэррин распахнул окно и прохрипел:
- уходи прочь!
она отступила назад, повернула голову, и лунный свет упал на ее лицо. слова застряли у пэррина в горле. он почувствовал, как лихорадочно забилось сердце.
- уйти? - удивленно спросила она. - мне некуда идти.
- кто ты? - его голос звучал как чужой - в нем слышались отчаяние и надежда. в конце концов, ее появление на маяке возможно. она могла приплыть из спэйстауна.
- как ты сюда попала? она показала на лагуну:
- мой самолет упал в воду в трех милях отсюда. я приплыла на спасательном плоту.
пэррин взглянул на море. в лунном свете отчетливо виднелись очертания спасательного плота.
- ты меня впустишь? - спросила девушка. пэррин медленно спустился по лестнице. он замер у двери, взявшись за засов, кровь стучала в его висках. нетерпеливый стук прервал его колебания.
- откройте, я замерзла до смерти. пэррин распахнул дверь. она стояла перед ним с легкой улыбкой на губах.
- ты очень осторожный смотритель маяка или ты - женоненавистник?
он впился взглядом в ее лицо:
- ты.., настоящая?
девушка рассмеялась, ничуть не обиженная этим вопросом:
- конечно, я - настоящая. - она протянула руку:
- дотронься.
пэррин глядел на нее - он ощущал запах фиалок, мягкий шелк волос, горячую кровь и нежность.
- дотронься, - мягко повторила она. пэррин нерешительно отступил, и она вошла.
- у тебя есть связь с берегом? - спросил пэррин. она быстро взглянула на него:
- когда придет смена?
- через одиннадцать недель.
- одиннадцать недель! - она тихо вздохнула. пэррин отступил еще на полшага.
- откуда ты узнала, что я здесь один?
девушка смутилась:
- я не знала... я думала, смотрители маяков всегда работают поодиночке.
- нет.
она подошла на шаг ближе.
- кажется, ты не рад мне. может, ты.., отшельник?
- нет, - осипшим голосом пробормотал пэррин. - как раз наоборот... но я никак не могу поверить в твое появление. это просто чудо. ты слишком хороша, чтобы быть настоящей. совсем недавно я мечтал о ком-нибудь.., о девушке, в точности похожей на тебя. в точности.
- вот я и здесь.
пэррин беспокойно дернулся:
- как тебя зовут?
он знал, что ответит девушка, еще до того, как она заговорила.
- сью.
- сью, а дальше? - он изо всех сил старался ни о чем не думать.
- о.., просто сью. разве этого недостаточно? пэррин почувствовал, что лицо его окаменело.
- где ты живешь?
она посмотрела куда-то через плечо. пэррин хотел, чтобы пустота заполнила его мозг, но слово родилось именно там.
- в аду.
пэррин тяжело дышал.
- и на что похож ад?
- он холодный и мрачный. пэррин отшатнулся:
- уходи. уходи!
лицо девушки расплывалось, словно он видел ее сквозь слезы.
- куда же я пойду?
- назад, откуда пришла.
- но мне некуда идти, кроме лагуны, - потерянно проговорила она. - а здесь... - внезапно она замолчала, быстро шагнула вперед и остановилась, глядя ему в лицо. он ощущал тепло ее тела. - неужели ты меня боишься?
пэррин с трудом отвел взгляд от ее лица.
- ты ненастоящая... ты - нечто, воплотившееся в мою мечту. может, это ты убила сегуйло. я не знаю, что ты такое. но ты ненастоящая.
- ненастоящая? нет, я настоящая. дотронься. вот моя рука.
пэррин сделал шаг назад.
- возьми нож, - страстно заговорила девушка. - если хочешь, режь меня - ты увидишь кровь. режь глубже - ты увидишь кость...
- а что будет, если я всажу нож в твое сердце? - спросил пэррин.
она не ответила, глядя на него большими глазами.
- зачем ты пришла сюда? - закричал пэррин.
она оглянулась на темную воду.
- это все чары'.., темнота... - несвязно пробормотала сью, и пэррин понял, что девушка читает его мысли. неужели она, как попугай, повторяв его мысли на протяжении всего разговора?
- тогда, в воздухе, - проговорила она, - двигатель вдруг стал плохо тянуть. я планировала, ловила воздушные потоки, луны привели меня сюда... я делала все возможное, чтобы удержаться в воздухе...
- говори своими словами, - резко прервал ее пэррин. - я знаю, что ты ненастоящая, но где сегуйло?
- сегуйло? - она подняла руку, поправила волосы и неопределенно улыбнулась пэррину. "настоящая она или нет? - кровь стучала в его висках. - настоящая или нет?.."
- я не фантом, - сказала она. - я реальна... она медленно подошла к пэррину, улавливая его чувства, его мысли, желания.
- нет, нет. уходи. уходи! - воскликнул перрин прерывающимся голосом.
она остановилась и взглянула на него затуманившимся взором.
- ну хорошо. сейчас я уйду.
- сейчас! и навсегда!
- но возможно, ты еще попросишь меня вернуться...
она медленно вышла за дверь. подбежав к окну, пэррин наблюдал, как очертания стройной фигуры теряются в лунном свете. подойдя к краю рифа, она остановилась. внезапно пэррин почувствовал невыносимую боль. чего он лишает себя? настоящая или нет, она была именно такой, какую, он хотел. она была так похожа на настоящую... он подался вперед, чтобы позвать: "вернись.., кем бы ты ни была..." - но сдержался.
когда он снова взглянул на утес, девушка исчезла... куда? пэррин задумчиво оглядел залитое лунным светом море. он так хотел, чтобы сью была рядом, но он больше не верил в происходящее. он поверил фантому по имени сегуйло, поверил появившемуся передатчику - они оба отвечали его желаниям. так же как и девушка, а он прогнал ее прочь... "нет, я поступил правильно, - пытался он убедить себя. - кто знает, во что бы она превратилась, если повернуться к ней спиной..."
когда наконец рассвело, небо вновь было затянуто облаками.
сине-зеленая магда, похожая на заплесневелый апельсин, тускло мерцала в небе. вода блестела, как масло... в западном векторе обзора он заметил движение, это баржа вождя панапы, подобно водяному пауку, ползла у горизонта. перепрыгивая через ступеньки, пэррин взлетел на прожекторную площадку, включил прожектор на полную мощность и направил в сторону судна серию беспорядочных вспышек.
баржа продолжала двигаться в прежнем направлении, весла дружно поднимались и опускались. клочья тумана опустились на воду. баржа превратилась в темное пятно и исчезла.
пэррин подошел к старому передатчику сегуйло и сел, уставившись на него. затем вскочил, снял кожух с аппарата и разобрал его на части. он увидел оплавившийся металл, обгоревшие провода, разбитую керамику. задвинув этот хлам в угол, перрин встал у окна.
солнце стояло в зените, небо было цвета незрелого винограда. море медленно дышало, огромные бесформенные водяные глыбы вздымались и падали. прилив шел на убыль, утес высоко поднимался из воды, обнажившиеся черные скалы казались незнакомыми. море пульсировало вверх-вниз, вверх-вниз, шумно облизывая выброшенные на берег обломки.
пэррин спустился по лестнице. по пути он посмотрел в зеркало, висевшее в ванной, и собственное лицо, бледное и безжизненное, с впалыми щеками и широко раскрытыми глазами, глянуло на него.
пэррин вышел наружу и осторожно зашагал по утесу, впившись взглядом в кромку воды. вздымающиеся водные громады закрывали обзор, были видны только тени и изменчивые столбы света. шаг за шагом он обходил утес. когда пэррин вернулся к маяку и сел на пороге, солнце клонилось к закату.
этой ночью дверь будет надежно закрыта. никакая приманка не сможет заставить его отпереть, самые соблазнительные видения будут умолять его впустую. он вновь подумал о пропавшем напарнике. чему поверил сегуйло? что за существо создала его фантазия? существо, силы и злобы которого хватило, чтобы погубить его... возможно, здесь каждый становится жертвой собственного воображения. когда все пять лун восходят вместе, айзел-рок - неподходящее место для человека с богатой фантазией.
этой ночью он будет спать, охраняемый стальной дверью и безмятежностью сна.
солнце закатилось в клубы плотного тумана. север, восток и юг одновременно вспыхнули фиолетовым, а запад окрасился в белый и темно-зеленый цвета, которые, смешавшись, превратились в темно-коричневый. пэррин вошел внутрь маяка, запер дверь, включил прожектор, и красно-белые лучи заскользили по горизонту.
он открыл упаковку с консервированным ужином и без аппетита поел. за окном стояла непроглядная ночь. прилив нарастал, и волны шипели и стонали у рифов.
пэррин лежал в постели, но сон не приходил к нему. за окном был виден свет маяка, и вот, словно в дымке синего газа, сияя сквозь облака, появились все пять лун.
пэррин резко повернулся в постели. ему нечего бояться: здесь, на маяке, он в полной безопасности. ни один человек не в силах сломать дверь, для этого нужна мощь мастодонта, когти горного медведя, свирепость акулы...
он оперся на локоть, приподнялся, прислушался... что за посторонний звук? пэррин выглянул в окно, и душа его ушла в пятки - он увидел неясные очертания чего-то огромного. пока он смотрел, оно неуклюже двинулось к маяку. он знал, что так и будет. "нет, нет! - пэррин бросился в кровать, забрался с головой под одеяло. - это плод моего, воображения... убирайся прочь! убирайся!"
он прислушался. наверное, сейчас оно уже у дверей. поднимает свою тяжелую лапу, и когти блестят в лунном свете.
- нет, нет! - закричал пэррин. - там ничего нет! он поднял голову и прислушался. донеслись скрежет и грохот, как будто огромная туша билась в дверь.
- убирайся! - завопил пэррин. - ты не существуешь!
дверь затрещала. пэррин, тяжело дыша, стоял на самом верху лестницы. еще минута - и дверь распахнется. он знал, что увидит огромную черную фигуру с округлыми, как столбы, конечностями, горящими, как фары, глазами. пэррин даже знал, что последним звуком, который он услышит, будет громкий хруст костей...
верхний засов сломался, дверь покачнулась. огромная черная лапа проникла внутрь, схватила задвижку, и пэррин увидел блеск когтей.
он нервно озирался в поисках какого-нибудь оружия... на маяке не было ничего подходящего - только разводной ключ да кухонный нож.
нижний засов разлетелся на куски, дверь едва держалась на петлях. пэррин стоял, ничего не соображая. внезапно из глубины подсознания выплыла спасительная мысль. "что ж, - решил пэррин, - это единственный шанс". он бросился в свою комнату. с грохотом упала входная дверь, послышались тяжелые шаги. он оглядел комнату. у кровати лежал ботинок.
чудовище двинулось вверх по лестнице - и весь маяк завибрировал. пэррин ожидал самого страшного, он догадывался, что сейчас услышит. раздался голос грубый и безжизненный, но чем-то похожий на тот, другой, нежный и мелодичный.
- тебе же сказали, что я вернусь.
бум, бум, бум - вверх по лестнице. схватив ботинок за носок, пэррин изо всех сил стукнул себя каблуком по виску.
сознание возвращалось медленно. держась руками за стенку, пэррин с трудом поднялся на ноги. на ощупь добрел до кровати, сел. за окном по-прежнему была ночь. он посмотрел на небо. пять лун ушли далеко на запад. поидель вырвалась вперед, а лиада отстала от остальных.
завтрашней ночью луны взойдут порознь. завтрашней ночью не будет высокого прилива, волны не будут вздыматься и биться о рифы.
завтрашней ночью луны не смогут вызвать из кромешной тьмы ужасные призраки.
одиннадцать недель до смены. пэррин осторожно дотронулся до виска. весьма приличная шишка.